Чтение онлайн

Он сделал быстрый глоток вина.

— Эх. Аквитейн считает меня своим врагом. Идиот. Если бы я по-настоящему его ненавидел, я отдал бы ему корону.

После этих слов Первого Лорда наступила ошеломительная тишина: несмотря на то что его речь была тихой и спокойной, гнев и ярость… страсть… были видны за этими словами как пожар за стеклом.

Исана поняла, что в гневе он позволил ей увидеть часть его истинного "я", — некую часть, которая была посвящена выходящему далеко за пределы его личности, почти за пределы разума, направлена на сохранение Империи, на её долговечность, и, кроме того, на благополучие её жителей, как свободных, так и Граждан.

На фоне горечи, цинизма и надоедливых подозрений, она почувствовала ту же страсть, что раньше ощущала в Септимусе. И в Тави.

И было что-то ещё. Исана взглянула на Арию, но, хотя Леди Плацида казалась слегка ошеломлённой тем, что с Гая спала обычная маска, не было и намёка на шок, который та должна была испытать, если бы почувствовала то же, что Исана.

Леди Плацида посмотрела ей в глаза, и неправильно истолковала то, что там увидела. Она кивнула Исане, затем повернулась к Гаю.

— Я пойду, сир.

— Спасибо тебе, Ария, — тихо сказала Исана, и встала. — Я буду весьма признательна всем присутствующим, если нас ненадолго оставят наедине.

— Конечно, — сказала Леди Плацида, поднимаясь. Она снова сделала реверанс перед Первым Лордом, и удалилась.

Сэр Эрен, молчавший всё время, также вышел, а за ним Арарис, бросивший напоследок на Исану встревоженный взгляд. Он закрыл за собой дверь.

В комнате остались лишь Первый Лорд и Исана, сидящая напротив него.

Гай приподнял бровь, и, на мгновение, она почувствовала в нём неуверенность.

— Итак? — спросил он её.

— Мы здесь наедине? — спросила она.

Он кивнул.

— Вы умираете.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Это… осознание. Когда тело и разум знают, что время близко. Я не думаю, что многие хотели бы это знать. Или видеть вас… уязвимым.

Он поставил кубок с вином и склонил голову.

Исана встала. Она спокойно обошла вокруг стола и положила руку ему на плечо. Она почувствовала, что Первый Лорд дрожит всем телом.

Затем его рука поднялась и ненадолго накрыла её ладонь. Он сжал ее ладонь один раз, прежде чем убрать руку.

— Я бы предпочёл, — сказал он, помолчав, — чтобы вы этого не говорили.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Как давно вы это знаете?

— Может быть, несколько месяцев, — ответил он. Он снова закашлялся, и она увидела, как он пытается подавить кашель, его руки сжались в кулаки.

Она потянулась за кубком вина с пряностями и подала его ему.

Он отпил немного и кивнул ей в знак благодарности.

— Лёгкие, — сказал он минуту спустя, оправившись. — Пошёл купаться в конце осени, когда был ещё молодой. Заработал лихорадку. С тех пор они всегда были слабыми. Тот поход в Калар…

— Сир, — спросила она, — не желаете ли вы, чтобы я их исследовала? Может быть…

Он покачал головой.

— Этого не исправить заклинанием фурий, Исана. Я стар. И повреждения слишком стары.

Он сделал медленный, осторожный вдох и продолжил:

— Я продержусь до возвращения Октавиана. Уж на это меня хватит.

— Вы знаете, когда он вернется?

Гай покачал головой.

— Он за пределами моего зрения. Вороны, как же мне не хотелось отпускать его. Первый Алеранский, пожалуй, самый закаленный легион в Алере. Я мог бы использовать его прямо сейчас. Даже не пришлось бы им ничего объяснять. Не хотел бы этого признавать, но то как он рос — совсем без фурий — дало ему чертовски хитрый склад ума. Он видит то, чего не вижу я.

— Да, — согласилась Исана, подчеркнуто нейтральным тоном.

— Как тебе это удалось? Я имею в виду — подавить его способности к заклинательству.

— Купание. Это вышло случайно, правда. Я просто пыталась замедлить его рост — так чтобы никто не мог заподозрить, что по возрасту он может быть сыном Септимуса.

Гай мотнул головой.

— Он вернется весной, — и продолжил, прикрыв глаза, — еще одна зима.

Исана не нашлась, что еще сделать или сказать, и тихо направилась к двери.

— Исана, — тихо окликнул ее Гай, и она замерла.

Он смотрел на нее усталыми, глубоко запавшими глазами.

— Приведи мне эти легионы. Или к тому времени, как он вернется, возвращаться будет некуда.

После шести суток шторма Тави более менее научился отслеживать время.

В те короткие моменты, когда тошнота отступала и к нему возвращалась способность связно мыслить, он практиковался в канимском — и в основном в нецензурном.

Основным достижением было то, что его не рвало непрерывно, однако, это по прежнему был очень мучительный способ существования, и Тави не особо скрывал от окружающих зависть к тем, кого изуверская качка Слайва не слишком беспокоила.

Зимняя буря была сильна и беспощадна. Слайв не просто раскачивался. Он размашисто перекатывался с боку на бок, содрогался, дергался вперед и назад.

Временами только лини, натянутые над койкой, не давали ему очутиться на полу. Под облаками долгой зимней ночи было темно большую часть времени, а огонь зажигали только по особому разрешению и лишь тогда, когда это было абсолютно необходимо.

Огонь на корабле, особенно в такой шторм, как бы ни был мал этот шанс, мог вырваться из своего сосуда, и тогда корабль стал бы легкой жертвой для волн и ветра.