Функция
Шрифт:
– Горячий привет жене, – сказал Гаврила.
– Горячий привет! И удачи в семейной жизни, – Новиков отправил сообщение и положил телефон на стол. – Вот кто-нибудь объяснит мне, что происходит на свете?
– Я объясню! – поднял руку, как первоклассник на уроке, Гаврила.
– Подожди, я еще не спросил. – Новиков опустил руку Гаврилы на стол, звякнула вилка и чуть не опрокинулся стакан. – Вот я спрошу, сразу и скажешь… Хорошо?
– Хорошо! – энергично кивнул Гаврила. – Но могу и прямо сейчас.
– Потом… – Новиков двумя пальцами потер свою переносицу, словно пытаясь вспомнить, о чем, собственно, собирался говорить. – Да. Вот объясните мне, почему люди в гости ходить перестали. Ладно, хрен с ним, все стало дорого, чтобы стол накрыть, нужно деньги потратить…
– Жмоты, – вставил Гаврила и полез в карман за деньгами. – Я могу сбегать в магазин… Хотите икры куплю? У меня денег хватит, не думайте…
– Потом, – сказал Новиков. – Потом, Гаврюша, обязательно сбегаешь… А сейчас объясни мне, почему люди в гости не ходят? Их, скажем, приглашают в гости. Просто так, не на день рождения, подарков покупать не нужно…
– Я же говорю – жмоты, – снова полез за деньгами Гаврила.
Зорин молча отобрал у него бумажник и бросил на диван.
– Мне сослуживец жаловался. Позвонил он, значит, приятелям и говорит, а не встретиться ли нам просто так за чашкой чаю. Не виделись сто лет, и ведь живут в километре друг от друга. Не можем, отвечают. В будний день сильно устают. Ты только прикинь, говорят, это же семь часов в офисе, домой придешь – сил уже никаких нет, мысль только об отдохнуть. Прикинь? А в выходной – отоспаться нужно. И там в квартире прибрать. Сослуживец им – так вы меня пригласите, если самим лень идти. Я, говорит, не устаю. Возьму, говорит, бутылочку и к бутылочке, приду… И знаешь, что ему ответили приятели?
– Не знаю! – сказал Гаврила.
– Ты что, сказали, не понимаешь – напрашиваться в гости неприлично. Неприлично, понятно вам? – Новиков замахнулся кулаком, чтобы врезать по столу, но в последний момент сдержался. – Эти хоть прямо сказали, а остальные придумывают чего-то, чтобы только не приходить и не приглашать… Зачем? Почему?
Зорин пожал плечами. Он и сам об этом задумывался, но так ничего придумать и не смог. Это было, это нельзя изменить, посему к этому просто нужно привыкнуть.
– За друзей! – предложил он очередной тост.
– Даже за этих уродов, – поддержал Гаврила. – За Юрку и Олежку! Юрка первый раз…
– Первый раз – не мудак, – сказал Новиков и засмеялся. – За друзей!
Они выпили за друзей. И еще за что-то, Зорин так и не понял, за что именно. Но выпил вместе с приятелями.
– А не пойти ли нам на балкон покурить? – спросил Новиков.
Зорин курить в квартире запрещал, пару раз отбирал сигареты у непонятливых гостей, поэтому все знали – курить только на балконе.
– Пошли, – Гаврила встал из-за стола. – Ты тут, Саня, без нас не пей…
Зорин помотал головой – как-то не пошла сегодня выпивка, вроде и торкнуло, но невесело как-то. Тоска подкатила комком к горлу и остановилась. Десять лет назад за этим столом сидело семь человек. Приятели с самого детства, соседи по старому, расселенному двору. Мишка Медведь уехал в Норильск, Олег Пелипейченко вроде как и недалеко живет, а будто на другой планете, Юрка Манченко вот в первый раз не приехал, оказалось, что есть и для него что-то более важное, чем друзья.
А еще они сегодня не выпили за Рыжего. Забыли. Зорин вздохнул. Нужно будет напомнить парням, но что-то они и так сегодня на взводе. Смурные какие-то…
– …и на хрена им я? – закончил фразу Новиков, входя в комнату с балкона. – Скажи – на хрена?
– Ну ты же отец? – совершенно трезвым голосом спросил Гаврила. – А она – твоя дочь.
– И что? Знаешь, когда я видел свою дочь в последний раз?
– В крайний, – поправил суеверный Гаврила.
– Что? А, да, в крайний… Знаешь когда?
– Не знаю…
– Два года назад. Вживую. По скайпу, понятное дело, я почти каждый день с ней переписываюсь. Ну не реже одного раза в неделю. Даже на день рождения не прихожу…
– Ну да, тебя Раиса как раз впустит в квартиру. – Гаврила сел к столу, взял в руку бутылку и задумчиво посмотрел в горлышко. – Закончилась, блин.
– В холодильнике есть еще, – сказал Зорин.
Когда Сережа Новиков начинал рассказывать о своей бывшей и о дочери, с которой он не может нормально встречаться, Зорин испытывал какое-то чувство, похожее на чувство вины. Раиса как-то предложила Новикову выбирать – она или друзья, Новиков психанул… И вот теперь только переписывается со своей дочерью через Сеть.
– Я ей даже подарков не дарю, перевожу денег, и все. С другой стороны – что я ей могу купить? Я ведь толком и не знаю, что ей нравится, что нет. Раиса года три назад потребовала денег на пианино, я отправил. А научилась Лизавета играть или нет…
– Так ты спроси?
– А это что-то изменит? – вопросом на вопрос ответил Новиков. – А я и сам не понимаю толком – хочу я быть с дочерью ближе или нет… Понимаете? У нее неплохой отчим. Нормальный мужик, если честно. Он о ней заботится, она к нему тоже неплохо относится… кажется. Я не спрашивал, с каких хренов мне у нее это спрашивать? Я ей пишу, она отвечает. И потом мне пишет – отвечаю я. Никто никому ничего не должен. И как мне понять – люблю я ее или только ритуал выполняю? Как понять?
– Во-от… – протянул многозначительно Гаврила. – А в Челябинске, например, многие узнали, как относятся друг к другу. Читал в Сети? Как рвануло – бросились к детям, к женам… Сразу все на места и расставило.
– Ага, – кивнул Новиков. – Нужен небольшой апокалипсис, чтобы понять – а любим ли мы кого-нибудь вообще. Или будем свою жизнь спасать. Вот ты к кому поедешь?
– Я? – переспросил Зорин. – Не знаю… Не задумывался.
– А это смотря какой апока… апокалипсис… – выговорил-таки Гаврила. – Если астероид шандарахнет, то никто никуда не поедет и не пойдет. Если большой астероид, понятное дело. Бац, потом стук, потом землетрясения и все такое… цунами…