Чтение онлайн

Коротко стриженная светловолосая голова, немного крупноватая для тела, на плечах которого сидела, приподнялась со стола.

— Мам?

— Как дела? — спросила Молли, слыша неестественные нотки напряжения в своем голосе.

— Порядок. Я тебе кой-какую новую математику покажу, хочешь?

Молли аккуратно пробралась к столу дочери. В дальнем углу кто-то коротко, сдавленно вскрикнул во сне и снова затих.

На дисплее Молли увидела расчеты квантовых сдвигов кажущейся массы и заряда электрона в электромагнитном поле. В обычном варианте квантовой механики интегралы расходились. Уравнение Глаголи же было сбалансированным.

Некогда Молли выбирала между докторантурой в Техасском университете и должностью в одной из экспедиций на Марсе. Она решила, что Марс лучше, ведь там, как ей представлялось, и наука, и приключения; к тому же университетские гранты иссякли, и вузы, даже штатовского уровня, стремительно схлопывались. Она и подумать не могла, что окажется на переднем крае новейшей физической теории.

Она смотрела, как прокручиваются по экрану колонки данных. Подобно всем великим идеям, думалось ей, эта математика наделена собственной красотой, элегантна и симметрична не просто в логическом отношении, но и в самих числовых последовательностях.

— Смотри, ма, — проговорила Глаголь, — бесконечностей нет.

Молли улыбнулась этой малопонятной приватной шутке, захотела было взъерошить дочке волосы, но подавила стремление. Детям не нравилось, когда их трогали, даже себе подобные. Слишком похоже на секс, подумала Молли, на дефектный хромосомный танец, породивший их.

— Красиво, — сказала Молли. — Почти готово, да?

— Почти, — согласилась девочка.

Лучше бы так и вышло, подумала Молли. В тысячный раз с ее губ готовы были сорваться слова: Сара, нам нужно поговорить. Но не сорвутся. Она слишком долго ждала и не могла просто так брякнуть дочери, что та умирает, а Молли все недосуг было сказать. Ждала, потому что боялась, ждала, ибо надеялась — вдруг все выправится? И еще потому, что не хотела мешать дочкиной работе.

Она твердила себе, что это ради блага самой девочки, ведь работа так много для нее значит. Но и для Молли не меньше. Для всех. Если Глаголь на самом деле сумеет взнуздать антиматерию, если построит действующий транспортер… тогда на кону окажутся жизни их всех.

Глаголь откинулась в кресле. Плотные ровные линии тела, бледно-желтая ночнушка в пятнах.

— Почти готово. Кроме нескольких переходных процессов. Я вижу, куда дело идет, но не всегда… не всегда понимаю, как добраться. Ты не хочешь мне сказать, чего так боишься?

Поразительная интуиция девочки в том, что касалось квантовой физики, была, по впечатлению, частью некоей более общей эмпатии. Она не способна прочесть твои мысли, сказала себе Молли. Она эмоции считывает.

— Помнишь, я тебе про корабли с Земли рассказывала? — Это не вся правда, даже не половина, наверное. Но Молли явилась именно поэтому. — Один из них идет на посадку.

— Тот, где Риз?

— Именно так. Тот, где Риз.

Молли села на корточки рядом со столом и взялась обеими руками за подлокотник дочкиного кресла.

— Послушай. Я знаю, тебе это не очень интересно, а вот мне и остальным взрослым — очень-очень. Понимаешь, если люди с Земли пронюхают, чем мы здесь занимаемся, то попытаются у нас это отобрать. Многим навредят, возможно, даже убьют. Поэтому я хочу попросить, чтобы ты ни с кем не говорила ни про транспортер, ни про антиматерию, ни про что другое. Ты обещаешь?

Девочка очистила выдачу программы, и уравнения канули в черную пустоту.

— Пожалуйста.

— Это для Кёртиса? — произнесла Глаголь наконец. Молли она, по крайней мере, согласна была называть мамой, но отца неизменно звала Кёртисом.

— Нет, — сказала Молли, — это для меня. И для твоих друзей. Не хочу, чтобы земляне твоим друзьям навредили.

Господи, что за чушь, подумала она. Почему бы сразу не сказать, что земляне во-от с такими длинными раздвоенными хвостами и младенцев едят?

Глаголь нажала кнопку Fn, и экран заполнили мерцающие графики. Девочка уставилась на них с таким видом, словно пробовала извлечь скрытый смысл, а на Молли смотреть не хотела.

— Хорошо. Я никому не скажу. Под купол вернуться надо?

— Тебе решать. Риз наверняка захочет с тобой повидаться, рано или поздно, но думаю, что мы это уладим. Когда вернешься…

— Да-да, я поняла. Никому ни слова про пещеру.

— Ты согласна?

— Ну да. Да, согласна.

Молли поднялась. На большее рассчитывать действительно смысла нет.

— Я попрошу тебя поговорить с остальными. Ты поймешь, как им объяснить.

Она ежедневно сталкивалась с тремя-четырьмя детьми — у этого парнишки странные таланты к интегральной схемотехнике, а вон та девочка в шестнадцатеричном машинном коде умеет думать, — но в их жесткую, эксклюзивную культуру доступа не получила.

— Ну да.

Уходя, Молли слышала, как пальцы девочки продолжают барабанить по клавишам.

Она выбралась наружу, не уведя за собой ни крыс, ни обезьян. Обогнула скальный выступ, закрывавший пещеру от базы, и увидела, как у южного воздушного шлюза с носилками наготове выстраиваются медики.

МЭМ яркой вспышкой проявился из солнечного сияния на востоке. Молли заторопилась вниз по склону, понеслась длинными плавными скачками и успела встать рядом с Блоком в тот момент, когда модуль завершил спуск и скрылся в клубах взметнувшейся марсианской пыли.

Для Риза все началось в Мексике.

В безумно жаркий послеполуденный час замолкали даже птицы. Бассейн, глубоко-синий, широкий, как озеро, посылал навстречу глазам Риза осколки отраженного солнца. Последний глоток «богемии» вышел невыразительным и солоноватым. Он швырнул бутылку в песок, рядом с ее предшественницами.

Отель «Казино-де-ла-Сельва», реальная глухомань. Риз в жизни не думал, что его сюда занесет. По утрам он иногда прогуливался по Карлос-Фуэро до баранки — каньона с обрывистыми стенами, полного мусора и цветов; здесь проходила граница между деловым центром и восточной третью Куэрнаваки. Он добирался до узкого моста, но не мог себя заставить пересечь его.