Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]
Шрифт:
Девушка повернулась к младшему лейтенанту, а тот нахмурился и опустил голову.
Майор довольно усмехнулся.
«Нам пора. Петя, засунь все это барахло в чемоданы».
В машине ехали молча. Потом майор вдруг спросил:
«Петя, зачем ты взял со стола четвертую фотографию, к чему она тебе?»
Младший лейтенант виновато улыбнулся.
«Я хотел оставить ее себе на память об этом узелке, который вы сегодня так здорово развязали, Василий Иваныч».
«Глупо держать у себя фотографию, подаренную другому человеку, к тому же вору. Выбери время и отвези фотографию Вере…»
Рассказчик умолк, покосился на залив и встал с пенька.
— Ну, вот и вся история. Теперь пойду окунусь. — Он размотал чалму-полотенце!
— Постойте, постойте! — поспешно воскликнул доктор. — А вор? Сознался он, когда ему показали чемоданы?
— А куда же ему было деваться? Конечно, сознался. Но о судьбе девушки, Веры-то, даже не спросил, подлец. Он, видите ли, горевал только о том, что его арестовали накануне какого-то футбольного матча.
«Я, — говорит, — в каждом городе обязательно на все футбольные игры хожу».
«А теперь надолго придется об этом забыть», — сказал ему со злостью Петя.
А этот тип только усмехнулся.
«Ничего, гражданин начальник, до весны потерплю. А там солнышко пригреет — убегу».
И что вы думаете, дорогие товарищи? Совсем недавно сидел Василий Иванович у себя в кабинете, вдруг звонок. В трубке насмешливый голос:
«Это вы, товарищ майор? Здравствуйте, гражданин начальник, вас приветствует сбежавший Анатолий Сер-геееич Попов, он же Грачев, он же Митрофанов. Чтоб вы сгорели с вашими архивами! Будьте здоровы!»
И повесил трубку.
— Вот наглец, — покачал головой мужчина в соломенной шляпе, — преподнес-таки он вашему майору пилюлю!
— Ну, и майор у него в долгу не остался, — заметил рассказчик. — В тот же вечер он его арестовал.
— Вот уж это фантазия, — уверенно сказал доктор. Но рассказчик не обиделся.
— Никакой фантазии здесь нет, — спокойно ответил он. — Просто майор запомнил, что ворюга был большой любитель футбола, а в тот день был как раз матч между командами Москвы и Ленинграда. Пришлось только оперативно размножить фотографии этого типа и поставить людей у всех выходов со стадиона.
Все засмеялись, и кто-то спросил:
— Ну, а карточку вернул Петя той девушке? Мужчина улыбнулся и развел руками.
— Об этом точных сведений нет. Впрочем, как-то недели три-четыре спустя после этой истории, в конце рабочего дня, майор наталкивается в коридоре на Петю и замечает, что у младшего лейтенанта какой-то странный вид: на голове новая шляпа и галстук бабочкой завязан.
Майор очень удивился.
«Что это с тобой, друг Петя, ты же сроду шляпы не носил?»
А Петя покраснел, как морковка, и букетик цветов за спину прячет.
Вот и все мои сведения, дорогие товарищи.
— Ну-у-у, — разочарованно протянула мать голенькой девочки, — на самом интересном месте… Нет, уж теперь извольте рассказать, что было дальше.
— Дальше? — рассказчик весело прищурился и повернулся к заливу.
Оттуда, вздымая светлые фонтаны водяных брызг, с громким смехом бежали наперегонки юноша и девушка.
Парень выскочил на берег первым и подбежал к рассказчику.
— А ну-ка, сознавайтесь, где у вас тут нарзанный источник? Мой Узелок умирает от жажды!
Он отыскал под корнями бутылку и передал девушке.
Они стояли рядом, молодые и счастливые, немного смущенные не понятным им общим вниманием, и горячее солнце золотило их коричневые стройные тела.
— Черт возьми, вот это здорово! — воскликнул доктор.
А мать голенькой девочки подошла к рассказчику и торжествующе спросила:
— Ну, вы и теперь станете отрицать, что вы и есть майор?
— Категорически отрицаю, — засмеялся мужчина. — Могу даже доказать.
Он поднял с корней аккуратно сложенный белый китель и, развернув его, показал погон, на котором блестели две звезды подполковника милиции.
УРАВНЕНИЕ С ТРЕМЯ НЕИЗВЕСТНЫМИ
Еще в ученические времена специалисты говорили, что у него природная сметка, чутье истинно собачье, но главное — умение сдерживать себя; к тому же он обладает острым глазом и решительным характером. Недаром же его наградили за эту историю с иголками. Впрочем, тут есть и заслуга Василия Ивановича Данилова, который принимал участие в выучке своего помощника, как он сам выражается, «еще со щенячьего возраста». Раньше Данилову не приходилось видеть трикотажных игл. Оказывается, они представляют собой узкую фасонную пластинку длиной в палец, с подвижным устройством, позволяющим снимать с бегущего замка нитку и превращать ее в трикотажное полотно. Все это объяснил Иван Владимирович, а потом приподнялся с места и протянул иглу Данилову, который сидел за столиком, поставленным перпендикулярно к письменному столу начальника.
— Ознакомьтесь, Василий Иванович, и учтите: такие иголки имеются в нашем городе только на одном предприятии.
Данилов взял иглу, повертел ее в пальцах и положил перед собой. Он ничего не спросил. Зачем? Раз уж Иван Владимирович вызвал к себе и показывает эту штуку, значит, сегодняшний поход к Малышу горит и приготовься, дорогой товарищ, срочно заниматься иголками.
— Так вот, Василий Иванович, пришлось нам вмешаться в дела одной промартели. Параллельно с законной продукцией они выпускали «свою», потом отправляли в магазин к «своим» людям. Там изделия продавались, а деньги текли в карманы дельцов. Ну, мы разобрались. И насчет мошеннического получения пряжи и как липовые наряды рабочим оформляли — ясность полная, кроме вот этой иголки. Дефицитная вещь строго фондируется. Откуда они ее брали?
— То есть как откуда? — удивился Данилов. — Должны же они получать иголки для своих изделий.
— Для «своих» — нет, — подчеркнул Иван Владимирович. — А у них шло этой самой «своей» продукции столько, что, хочешь не хочешь, приходилось добывать иголки со стороны. И, видимо, с той фабрики, которая, как я уже сказал, одна в городе. Есть там кто-то. Положит в карман две-три коробочки и выносит. Надо найти молодчика. Как вы на это смотрите?
Вернувшись к себе в отдел, Данилов вызвал младшего лейтенанта. Объясняя задание, он нет-нет да и поглядывал на короткую запись в настольном календаре: