Фриланс
Шрифт:
– Знаешь, я придумала выход для нас обоих. Если тебе кажется, что моя проблема – не проблема, а мне кажется, что твоя вполне решаема, то давай друг другу обозначим цели. Так, словно судьба за нас решила. Ты же говорил, что не пожелаешь мне зла. Будь уверен, что и я тебе не пожелаю.
– Я бы поверил, но тебе всего двадцать лет. Ты считаешь, что можешь давать мне умные советы?
– Для нас это единственный выход.
– Хорошо. Тогда я первый. Действительно, я считаю, что твоя проблема – проблема возраста, острого чувства и отсутствия опыта. Решается она никак не самоубийством. Мои условия: больше никаких попыток свести счеты с жизнью, учеба, новые знакомства, максимум общения. А когда станешь реаниматологом, сама будешь спасать таких же идиоток, какой был в двадцать. Все понятно?
– Я не знаю, как жить без него. Раньше мне было достаточно знать, что он есть, что он живет в нашем городе, а теперь мне нужно, чтобы он был со мной и ни с кем другим…
– Я тебе уже сказал свои условия, – оборвал я.
– Ок. Тогда ты найдешь работу – стабильную, высокооплачиваемую, с медицинской страховкой и социальным пакетом, бросишь своих бабушек и будешь зарабатывать головой, раз ты такой умный. А членом будешь пользоваться изредка – по моему разрешению. Будешь звонить и разрешения спрашивать. И как только найдешь работу – никакого фриланса, или как ты это называешь…
– Невыполнимая задача.
– А ты постарайся. Так, как для бабуль стараешься, так для себя постарайся, будь лучшим – для себя, а не для них. Понял меня?
– Надеюсь, и ты меня поняла.
Мы разошлись в разные стороны, словно обидевшись друг на друга за эти советы. Но ни в одно утро я не был так уверен, что у меня все получится. Если ночью я спас чужую жизнь, смогу спасти и свою.
– 12-
Сергей Михайлович предложил встретиться в банке. Я только сначала удивился, а потом подумал, что для него это в порядке вещей мэби: развлечься в обеденный перерыв, прямо на рабочем месте, в собственном кабинете.
Внешне кризис совсем не покусал его банк: стены не покосились, а автостоянка перед зданием была забита крутыми тачками. Меня любезно направили к его кабинету. Секретарша улыбнулась медовой улыбкой.
– Вас ждут, проходите.
Ждут… Что он там – вазелин достает? Или даже так:
– Мариночка, принесите мне вазелин. Сейчас ко мне парень придет.
И она улыбается:
– Вас ждут, проходите.
Я прошел. Сергей Михайлович поднялся из кресла, протянул руку, закрыл за мной дверь.
– Присядь.
Может, прилечь сразу?
Я отлично помнил обещание, которое дал Асе. И еще лучше – обещание, данное утром Констанции. Я уже подготовил для Сергея Михайловича набор нелицеприятных выражений, ясно определяющих мой отрицательный ответ. Но папик никак не торопился начать щекотливый разговор.
– Как поживаешь? – спросил, сев напротив. – Все занят?
Я кивнул.
– Твоя жизнь изменилась?
– Изменилась? Немного.
– Прибавилось интересных историй? Помнится, в прошлый раз ты ничего не мог рассказать…
– Я и сейчас ничего не расскажу.
– А сейчас и не нужно. Сейчас я сам все знаю.
Это оказалось круче, чем я ожидал. Я нахмурился, чтобы скрыть неприятное удивление.
– Не было ничего, кроме скучных статей. И вдруг – вихрь эмоций! – продолжал Сергей Михайлович. – Падение в бездну, потеря ориентиров, переоценка ценностей, новые маяки в тумане.
– Ася…
– Ася – отличная девочка. С ней не бывает скучно. Я ее мозги очень ценю. И она – замечательная психологическая поддержка, ты убедился. Особенно, когда стабильный мир рушится. Она подсказывает новые идеи, новые и новые…
– То есть это вы придумали… этот эксперимент?
– Краш-тест. Так точнее. Прежние связи не прошли проверку на прочность. Только и всего…
На миг мне показалось, что я нашел козырь.
– Но она спала со мной! Об этом вы знаете?
– Нужно же было проверить, годишься ли ты для воплощения новых идей. В результате все довольны – особенно твои клиентки.
Я поднялся.
– Хорошая шутка. Ужасно смешно. Я оценил.
Теперь пришла очередь Сергея Михайловича удивиться.
– Постой. Это же не разговор. Это прелюдия как бы. Честно говоря, стыдиться тебе нечего, я вообще в восхищении – ловко ты справляешься. Какие ты выводы для себя делаешь – твое личное дело. Мы просто хотели вытащить тебя из виртуального мира в реальный и заставить принимать решения. Я и сам отлично знаю, что Интернет-паутина затягивает, все мы грешны. В итоге, конечно, что-то прорисовалось более четко – предел твоих возможностей, предел физиологии или нравственности. Но научила эта история тебя чему-то или нет – целиком на твоей совести, мне это неинтересно, и ты можешь продолжать вести прежний образ жизни.
– А что тогда вам интересно?
– Да я работу тебе хочу предложить. И, думаю, пройдя некоторый путь, ты сумеешь оценить мое предложение.
Я застыл где-то на полпути к двери. Жутко хотелось курить. Ничего не слушать, а просто курить.
– Постойте.
Я вернулся за стол, зажег сигарету, потянулся за его пепельницей. Лицо стало оживать.
– А что за работа?