Чтение онлайн

Отто прикурил ей сигарету и посмотрел на горящую спичку.

– Психология бессознательного – вот философия революции, которую должны возглавить женщины. Первой настоящей революцией будет та, которая объединит женщину, свободу и дух в единое целое. Ты, любимая, поможешь строить в Асконе новый мир.

Фрида закрыла глаза. Жующие, глотающие люди, запахи кофе и хлеба – все исчезло. Несколько секунд она думала только об этом обещанном рае. О своем истинном «я», о том, как она будет работать вместе с Отто над его блестящими идеями в новом Эдеме, где их будет тревожить только крик чибисов и смех детей.

– Меня ждут пациенты, – вскочив с места, объявил Отто. – Скоро вернусь.

Фрида кивнула и вновь прикрыла глаза, уплывая в свою мечту об Асконе, чистую и великолепную.

– Что значит ис-коренить?

Она открыла глаза. Монти вернулся от шахматистов и озабоченно отряхивал брюки.

– Это значит избавиться.

– Почему твой друг хочет ис-коренить отцов?

Фрида засмеялась.

– Он мечтает изменить мир, чтобы им правили не только мужчины. Он мечтает уничтожить патриархат. Садись, я расскажу тебе о храбром новом мире, где нет армий, войн и ненависти, а только любовь и добро.

На следующий день Элизабет объявила, что возвращается в Гейдельберг – помогать Максу Веберу писать книгу о религиях Востока. Фрида восприняла слова сестры как скрытое позволение продолжать роман с Отто. Она с удивлением поняла, что интеллектуально насыщенная жизнь Элизабет, которую та вечно выставляла напоказ, впервые за все время не вызывает у нее ни малейшего чувства зависти. Она приписывала свое спокойствие влиянию Отто, который привлек ее к своим исследованиям, особенно к работе над новой теорией о типах личности. Их вечера теперь проходили по обычному сценарию. Она перечитывала его заметки о чертах характера за угловым столиком в кафе «Стефани», вносила дополнения и замечания. После вдохновенных обсуждений приходило желание, словно невыносимый голод. Они удалялись в комнаты и несколько безумных часов занимались любовью.

За два вечера до возвращения в Англию Фрида пришла домой и обнаружила, что Элизабет ждет ее в гостиной, баюкая живот.

– Я думала, ты вернешься завтра.

Фрида поспешно пригладила волосы. От нее разило Отто – крепким, мускусным запахом.

– Мы с Эдгаром хотим, чтобы ты прекратила эту нелепую интрижку.

Фрида вспыхнула, внутри что-то щелкнуло.

– Я помогаю ему с работой, позволяя лучше понять, как работает человеческий мозг. Он говорит, что я единственная по-настоящему раскованная женщина, которую он встречал в жизни.

Господи, неужели она это сказала? Слова повисли между ними, как провода. Губы Элизабет сжались в тонкую белую полоску. Она скрестила руки на груди.

– У меня будет его ребенок, а не у тебя.

– Думаю, у меня тоже.

Фрида мрачно посмотрела в окно, ее рука машинально потянулась к животу – последние несколько часов внутри как будто что-то шевелилось.

– Не сочиняй! Откуда ты можешь знать так скоро?

– Почему ты не хочешь делить его со мной?

– Потому что ты моя сестра!

Элизабет подошла к вазе с лилиями и щелкнула пальцем по увядающей головке цветка. На пол упало облачко желтой пыльцы.

– Кроме того, Эрнест никогда не согласится на открытый брак.

– Просто мы с Отто хотим быть вместе. Я знаю, тебя он тоже любит…

– Отто не способен любить. Он интеллектуальный гений и несравненный любовник, но этим его достоинства исчерпываются. – Элизабет многозначительно похлопала по своему животу. – Зачем бы, по-твоему, я просила Эдгара воспитывать этого ребенка?

– У тебя есть и Отто, и Эдгар. Да еще братья Веберы. Почему я не могу иметь кого-то, кто меня ценит, вдохновляет? Я тоже хочу получить свою долю удовольствия и счастья.

– Если ты намерена предложить открытый брак Эрнесту, ты сошла с ума, – презрительно рассмеялась Элизабет. – Это безумие, преступление.

Фрида сердито потерла виски.

– Я хочу взять детей и уехать в Аскону.

«Где люди поддерживают друг друга, где все равны и свободны, и живут без обид и ревности», – обиженно подумала она.

Элизабет сердито уставилась на нее.

– Не смеши меня. У Отто нет денег, и он не понимает, что такое ответственность.

– Я ему помогаю, Элизабет. Мы трудимся над его идеями, над его статьями – вместе. Как вы с Эдгаром. И с Максом Вебером. Я чувствую себя нужной, ему и себе.

Фрида слышала в своем голосе умоляющие нотки, однако Элизабет не сводила с нее сердитого взгляда, и она продолжала:

– Все эти мысли и идеи приходили ко мне в Ноттингеме, во всяком случае зачатки идей, только я не знала, как облечь их в слова. Он помог мне понять саму себя, увидеть, кто я есть на самом деле.

Элизабет презрительно потрясла головой.

– Прекрасно. Если ты настаиваешь на продолжении этой интрижки, я не могу тебе помешать. Только Эрнест остается в неведении. Я не особенно тепло отношусь к Эрнесту, но он вас обеспечивает. Мы, женщины, ничего не стоим, если нас некому обеспечивать. Разве что ты сама…

– И как, по-твоему, это возможно? С тремя детьми на руках, не имея образования?

В комнате повисла тишина. За окном тявкнула собака, загремела цепь. Фрида подумала о давно забытой девочке, которая бежала, задыхаясь, следом за гончими барона. Отто спас эту девчушку, отпустил на свободу, вернул из мертвых. Разве можно его оставить? Ловушка вновь захлопнется, луч надежды погаснет…

– Ты не наша мамочка. Ты надела шкуру нашей мамы, но ты совсем другая.

Голубые глаза Эльзы поймали взгляд Фриды над обеденным столом.

– Что ты выдумываешь! Наверное, у меня просто волосы стали гуще от немецкой еды.