Фраера
Шрифт:
– Кто именно являлся курьером – я не знаю. Но если он и был на яхте, то ваша сделка все равно вряд ли состоится.
– Ты думаешь, он убит?! – Брови рыжего взметнулись вверх, на влажном лбу проступили морщины.
– Все убиты, – сухо уточнил я. – Из членов команды и обслуживающего персонала в живых не осталось никого. Все лежат мёртвые, в своих каютах. Так что…
– Но если бандиты ликвидированы, значит, алмазы до сих пор где-то здесь, на яхте! – сверкнув глазами, воскликнул ювелир. – Может, они в кармане одного из грабителей?!
– Возможно, – согласился я. – Скорее всего, так оно и есть. Только в этом случае твоей фирме уже не видать их, как своих ушей. Никто не позволит тебе до прибытия ментов лазить у жмуриков по карманам. Усекаешь?
– Какая жалость! – сокрушённо проронил рыжий, непослушными пальцами доставая из кармана брюк серебряную коробочку с сигарами и предлагая мне закурить. – На этой сделке моя компания могла заработать не меньше семидесяти процентов прибыли!.. Как ты думаешь, когда весь этот шум со стрельбой уляжется, они снова предложат нам купить алмазы? – неожиданно спросил ювелир, будто я эксперт по коммунистическим повстанцам.
– Не знаю, – довольно равнодушно ответил я, боковым зрением заметив спускающегося с трапа верхней палубы Хаммера. – Но на месте этих пацанов поискал бы себе другого компаньона. Из суеверия. Извини. – И я покинул опечаленного чухонца.
Подошёл к Павлову, дунул ему в лицо сигаретным дымом.
– Где ты был?
– Я же сказал тебе – живот прихватило, – с ангельским выражением на лице ответил Сергей. – В гальюне сидел.
Три зелёных боевых вертолёта с российской символикой на фюзеляже и мощный скоростной катер появились почти одновременно. Но если помощь приближалась с юго-востока, то катер появился с противоположной стороны.
Видимо, слегка оглушённый шумом лодочного мотора, сообщник грабителей не сразу различил стрекотание вертушек, стремительно приближающихся к стоящей на якоре яхте. А когда понял, что произошло, немедленно развернулся и попытался удрать, выжав из мощного движка все возможное.
Уж и не знаю, чем руководствовался в своих действиях командир спецназа – вероятно, он имел какую-то дополнительную информацию, – но из головного вертолёта вылетела боевая ракета.
На месте катера с ужасным грохотом вспыхнуло оранжевое зарево.
Тонна воды взметнулась вверх, а когда вернулась обратно, то поверхность залива оказалась абсолютно чистой.
То был последний акт в разыгравшейся ночью кровавой драме, смысл которой до конца так и остался неясным.
Эпилог
На вертолётах нас доставили на берег и после исполнения всех следственно-бюрократических формальностей разрешили вернуться домой. Правда, очень серьёзно порекомендовали отложить на время любые поездки за пределы Питера.
Поймав частника на какой-то задрипанной, безумно тарахтевшей «копейке» – больше ничего не подвернулось, – мы возвращались в северную столицу.
Дорога проходила в молчании. Каждый из нас по отдельности переживал перипетии кошмарной ночи.
Когда я начал размышлять о пропавших алмазах, то постепенно стал склоняться к версии, что их на «Белой акуле» просто не было.
То ли выбранный ранее компаньон показался партизанам Санта-Каролины не слишком надёжным, то ли коммуняки нашли возможность сбыть камушки по более выгодной цене, то ли приключилась какая другая веская причина, побудившая повстанцев отказаться от намеченной оценки.
Так или иначе, а алмазы испарились бесследно, словно они существовали лишь в воспалённом воображении алчного чухонца Хейно и моей Маши.
Испарились так испарились, шут с ними. Все, кто мог пролить свет на данную тему, теперь уже в мире ином.
Конец истории, в которой мы, кстати сказать, были главными героями, из-за этого, правда, выглядел несколько смазанным, но главным все же являлось совсем другое – с божьей помощью мы снова выбрались живыми и невредимыми из опасной передряги!
– А что, ребята, – прервал затянувшееся молчание Сергей, – не отметить ли нам благополучный исход путешествия? Попьём пивка, обменяемся впечатлениями?
Мы с Машей переглянулись.
Поймав в её глазах утвердительный ответ, я тут же согласился и предложил рвануть ко мне на хазу.
Часа через полтора мы уже сидели у меня дома, посасывая пиво под горячие креветки.
Тут я изложил свою версию, что, мол, никакого курьера на яхте скорее всего не было.
– Я с тобой не согласен, – помотал башкой Павлов. – У меня есть другие соображения…
– Подожди, Хаммер, – перебил я приятеля, – все забываю спросить: откуда у тебя взялись спутниковый телефон и пистолет?
Серёга довольно ухмыльнулся:
– Когда я освободился от верёвок, то на обороте картины, закрывавшей сейф, обнаружил шифр. Мне удалось открыть железный шкаф. Эти игрушки оттуда. Там ещё были маленький серебряный ключик и…
– Ну ты даёшь, старик, – снова перебил я Хаммера. – Не зря ты, однако, руководишь сыскным агентством.
– … И, – продолжал Серёга, раздувшийся от комплимента, как индюк, – сто тысяч баксов.
Он поднял с пола адидасовскую сумку и раскрыл её. Увидев перетянутые резинкой пачки стодолларовых банкнот, я присвистнул, Маша охнула.
– Неплохой гонорар за проделанную работу, – пробормотал я.
– Ну, если разделить на троих, получится не так уж много, – подмигнул нам обоим Хаммер.
Когда возбуждение, вызванное сюрпризом моего приятеля, слегка спало, я спросил его:
– Ты вроде бы заикнулся о какой-то своей версии насчёт алмазов?
– Есть версия, и очень серьёзная, – подтвердил Серёга. – Сейчас ты сам в этом убедишься. Думается мне, что курьером был капитан Мэдлок. Ведь он с угрозой для собственной жизни отказывался сообщить код сейфа гангстерам. Оно и понятно: если бы кэп раскололся, ему все равно не жить – прикончили бы повстанцы.