Чтение онлайн

Может быть, он даже понимает, что умирал и ожил в промежутке?

Между прочим, он только с виду неуклюжий и толстый. Он в этом мире непрерывно выживает. Достал где-то крутую пушку и с лёгкостью с ней управляется. Он тут хозяин, а я гость.

Незваный.

— Я пойду, — сказал я. — Спасибо ещё раз, что спас.

— От чего спас? — спросил он подозрительно.

— От кого. От варга. За мной гнался.

Миша поднял руку, осмотрел её. Оттянул подол футболки, рваной и окровавленной. Потрогал шею. Нахмурился.

— Ты что, в отражения смотрел, дебила кусок? — выкрикнул Миша.

— Так вышло! — пятясь к двери, сказал я. — Спасибо, провожать не надо, от всей души признателен...

Миша рывком преодолел пару метров до прилавка, схватил свой «хвлар» и спустил с предохранителя. Несколько секунд я был почти уверен, что сейчас из меня сделают решето.

— Вали отсюда, дебил!

Я решил, что повышение от куска до цельного дебила — хороший знак. И свалил.

Дверь была не заперта и выходила прямо на улицу. Я выскочил в ночь — мрачную ночь Мира После, когда облака не гаснут до конца, но светятся слабо-слабо, тревожным багровым мерцанием.

На тротуаре валялась туша варга. Кое-где она выглядела потрёпанной, не то поеденная кем-то, не то с вырезанными кусочками. Не удивлюсь, если среди жителей этой Москвы найдутся любители пожарить себе на ужин свежей волчатины.

А ещё я заметил скрюченную кисть руки, вцепившуюся в шерсть варга. Похоже, когда неубиваемый юноша Михаил регенерировал, оторванная рука осталась тут как ненужная запчасть.

Куда идти?

В метро?

Я там бывал в самом первом форсайте. Ничего опасного и ничего интересного: тёмные туннели, подёрнутые ржавчиной рельсы, вода (некоторые туннели наверняка затоплены полностью), редкие лампочки... да, как и везде, иногда попадаются светящиеся. Я там даже крыс не видел.

Хотя это как раз странно.

Может быть, спуститься на станцию? Или пройтись по домам, в большинстве подъезды открыты. Выберу пустую квартиру, там и пережду ночь.

Я решил, что это оптимально. И быстро зашагал назад, к ближайшему дому. Холодно, чёрт, в помещении как-то получше было. Почему тут небо всегда затянуто облаками? Даже если бы случилась ядерная война, облака не висели бы вечно. И почему они светятся красным, даже ночью? Радиация такой силы всех бы тут давно убила.

Подъезд, у которого днём сидела девочка со свечой, казался пустым, но я дошёл до следующего. Интересно, кто она такая? Местная сумасшедшая? Малолетняя проститутка? Какая-нибудь религиозная фанатичка?

Ничего я про этот мир не знаю. И никто не знает, информации слишком мало, форсайты случайны и часто противоречат друг другу.

Я зашёл в подъезд, достал из внешнего кармана рюкзака фонарик, подсветил. На первом этаже все двери были выбиты, причём грубо и давно.

Меня, как ни странно, это вполне устраивало.

Кто станет проверять уже разграбленную квартиру?

Квартира попалась малогабаритная, но трёхкомнатная. Я прошёл в самую дальнюю и крохотную комнатку, это оказалась детская. На стенах плакаты — судя по полуголым красоткам и воинственным супергероям, тут жил подросток на самой грани детства и юности, когда ещё смотришь про Человека-паука, но заглядываешься больше на его подругу. На окне снаружи, что для первого этажа неудивительно, имелась решётка. Но какая-то хитрая, правильная: внутрь квартиры выходило нечто вроде засова, позволяющего одним рывком её сбросить. Сделано это явно было с целью пожарной безопасности, но мне давало запасной выход.

Вместо стёкол оконная рама была затянута плотной плёнкой, в нескольких местах прорвавшейся. Письменный стол занесло лёгким снежком, на улице он днём тает, но в квартирах попадается. Я постоял, поводил пальцем, рисуя рожицы. Наткнулся на заиндевелую ручку, на цветной ластик в виде ананаса. Взял, поднёс к лицу, понюхал.

Уловил слабый-слабый запах, так и не выветрившийся до конца.

Мне вдруг стало безумно грустно.

Я представил людей, которые тут жили. Мама-папа-сын. Обычная семья, окраина Москвы, непрестижный первый этаж. Но квартира уютная, наверное, у них всё было хорошо.

А потом что-то случилось.

Может быть, они не погибли? Уехали в какой-нибудь маленький город или село? Я знал, что во всех форсайтах, во всех уголках света мир изменился. Но, наверное, выжить в селе проще, чем в мёртвом мегаполисе. Тут, конечно, дофига магазинов и складов, а жителей осталось мало, но что-то не видно толп мародёров из окрестных селений.

Я решил верить в то, что обитатели квартиры уехали.

Дверь детской я подпёр тяжёлым комодом, на пол набросал постельное бельё и одежду из шкафов, соорудив пусть холодное, но мягкое гнездо. Лёг, переключил фонарик на рассеянный режим: маленькую светодиодную панель. Снял берцы и потёр левую щиколотку. Для разнообразия она не болела.

Уже после этого открыл рюкзак.

Ну да, в укрытии Михаила я времени зря не терял. Тушёнка, свечи, спички... плотно сжатые рулоны туалетной бумаги.

А ещё книжка. Нет, скорее пухлый ежедневник, качественный, с обложкой то ли кожаной, то ли «под кожу», с золотым обрезом на страницах. Я заинтересованно раскрыл его и прочитал на первой странице:

«То, что тут написано, очень важно! Меня зовут Михаил Нестеров. Мне шестнадцать лет. Если я жив, верните мне эти записи. Если я мёртв, то прочитайте».

Вряд ли обычный подросток начал бы свой дневник такими словами. Да я вообще не думаю, что мальчишка мог вести дневник, это уж скорее занятие для девочек.

Возможно, тут что-то очень важное. К примеру, дневник начат после апокалипсиса. Что мне это даёт?

То, что его следует ожидать в ближайшие год-два.

В общем, стоило прочитать. В нормальной ситуации я бы даже размышлять не стал.

Но парень меня спас, без всяких сомнений.

Как-то очень некрасиво получается.

Я достал из рюкзака бутылку «Мартеля», из-за которой едва не стал жертвой варга. Говорила мне мама, алкоголь — зло... Сорвал закатку из фольги, вынул пробку, понюхал.

О да!

Где-то в рюкзаке была и металлическая миска, и кружка, и даже стопка. Но я глотнул прямо из бутылки, ледяной коньяк прокатился по горлу горячей волной.

Хотя я недавно слопал банку фасоли (а может, и ещё что-то перед ней), но в голове сразу же зашумело.

Читать или нет?

Я прикрыл глаза.