Форсайт
Шрифт:
— Сверхспособности откуда?
— Последствия переноса в иную среду. Стимуляция скрытых возможностей организма.
— Девочка ожившая? — с ещё большим скепсисом спросил я.
— Зацепили вместе со всеми и реанимировали. Либо в качестве эксперимента, либо по ошибке.
— А сам форсайт?
Григорян кивнул.
— Правильно мыслишь. Сам форсайт, регулярные переносы сознания в свою личность в будущем — это главная странность! Даже учитывая амнезию — это нарушение причинно-следственных связей. Но это как раз довод к искусственной природе Мира После.
Я поморщился и пошевелил в воздухе пальцами.
— Ну... как-то так... натянуто.
Григорян мрачно смотрел на меня, потом бросил окурок, раздавил ногой.
— Знаю! Но в одном уверен, Мир После не статичен, не возник сам собой. За ним стоит разум, чужой и безжалостный... Поехали назад, Никита. Врачи и так возмущались, что я снял тебя с занятий.
— Зачем вы меня сюда привезли? — спросил я прямо.
Артур Давидович вздохнул.
— Ты среди «зимних». Между нами — именно у вас будет главная роль в операции. Ты должен лучше понимать происходящее.
— А ещё вы хотите, чтобы я присмотрел за Леной.
Григорян усмехнулся.
— Пошли, Никита.
Глава восьмая
От убитого варга уже не осталось ничего, даже пятен на асфальте. То ли ниблы вылизали дочиста, то ли прошёл дождь со снегом и всё замыл.
Мир После застыл в странном состоянии, которое я бы назвал ранней весной — если бы тут была весна. Увы, по опыту я знал, что это ненадолго — может, на несколько дней, а может, на месяц.
Поглядывая в сторону крайнего дома, где обитала мёртвая девочка Нюра, я открыл дверь в магазинчик, где устроил себе убежище Михаил. Внутри ярко горела лампочка. Войдя, я поискал взглядом хозяина — и обнаружил Мишу, в одних трусах лежащим на кровати. Судя по взгляду, это был именно Миша, я уже легко их различал.
— Чего так долго? — проворчал Миша, даже не делая попыток подняться.
— Знаешь, где я был? — ответил я вопросом.
— Где?
— На вэ-дэ-эн-хе! Чёрт, не рифмуется.
— А зачем? — заинтересовался Миша.
— Это надо меня нынешнего спрашивать... чего он туда попёрся.
Я подошёл к Мише и нахмурился.
Одна рука у него была пристёгнута наручниками к спинке кровати.
Миша молчал и смотрел на меня.
Так...
Понятно.
Я огляделся. Его любимый «хвлар» лежал рядом на полу. Там же стояла пластиковая полторашка с водой. И ещё одна пластиковая бутыль, большая, на пять литров, но совершенно пустая и со срезанным горлышком.
— Ты увлёкся садо-мазо? — спросил я. — А где партнёрша, в латексе и с плёткой?
— Смейся, смейся... — мрачно ответил Миша. — Если за пять минут не найдёшь ключ, то я обоссусь!
— По-моему, ты оставил себе ёмкость для этой цели. — Я кивнул на пустую бутыль.
Лицо у Миши побагровело.
— Чтобы ты пришёл, а у меня тут бутыль с мочой?
— Нет, чтобы я не обнаружил тебя в мокрой кровати...
Я огляделся. Взял с полки банку газировки, открыл.
— Представляешь, какая сволочь? — с болью в голосе произнёс Миша. — Приковал себя к кровати!
— Себя ругаешь, — заметил я, глотнув лимонад.
— Хватит издеваться! — завопил Миша. — Не журчи!
— Реально пить хочу, — примиряюще сказал я. — Сейчас спасём, держись, герой.
Миша фыркнул.
Я заглянул под кровать.
— Он хоть воду тебе оставил и оружие.
— Застрелиться?
— Нет, отбиваться, если кто-то войдёт. Мог бы и еды, конечно...
— Бутер я съел, — признался Миша. — Зря ты здесь ключ ищешь, я уже всё обшарил.
— Да не мог он ключ далеко спрятать, — махнул я рукой. — А если бы никто не пришёл? А если пожар? Дай подушку!
Миша присел на жалобно заскрипевшую кровать. Протянул мне подушку.
Я оказался прав.
— Вуаля! — извлекая из синтетической набивки ключ, сказал я. — Зря страдал!
— Давай, я сам...
Миша довольно умело расстегнул наручник, подтянул трусы и, всунув ноги в берцы, метнулся на улицу. Я присел на стул и допил газировку. Смял банку, кинул в офисную корзинку для мусора.
Вернулся Миша, всё ещё злой, но уже поспокойнее. Начал надевать джинсы.
— Они сговорились, — сказал я. — Наверняка. Я из будущего, и ты из будущего. Твой отвёз моего на ВДНХ, я бы не успел с прошлого форсайта туда дойти. Потом приковал себя. Рушат коммуникацию между нами.
Миша вздохнул.
— Да понятно. Надо как-то их успокоить.
Я пожал плечами. Если бы они всё помнили... Но они не помнят, для них форсайт — захват тела подозрительным чужаком, что бы тот ни говорил.
— А как ты обратно добрался? — Миша пошевелил губами, словно что-то считая. — Оттуда часов четыре-пять топать даже у нас. А уж здесь...
— Электровелосипед нашёл. Там стоянка прокатных велосипедов. Некоторые сгнили, некоторые целы. Один был заряженный. Уже на подъезде сдох.
Миша покачал головой, надел рубашку, поверх набросил куртку.
— Я плохо на велосипеде езжу... Слушай, Никита, это только цветочки. Если они всерьёз решили нам помешать, то придумают что-то поумнее.
Спорить я не стал, он был прав. Спросил:
— Как Нюра? Общался?
— Что-то стремаюсь, — признался Миша. — Как узнал, что она мёртвая...
— Ты тоже умирал и воскресал.
— Ну так я же здесь! — возмутился Миша. Сел напротив. — Мы как, ждём?
— Ждём, — кивнул я.