Чтение онлайн

Я стоял на маленькой кухоньке и жарил яичницу.

Разбил четвёртое яйцо о край сковороды, разломил половинки скорлупы. На сковороду вылился и зашипел белок, упал желток — твёрдый, замороженный. Я выбросил в чашку скорлупу, раздавил и размешал желток вилкой прямо в сковороде.

Да, глазунья вкуснее, чем такая вот неумелая болтунья или скрэмбл, но, видимо, я не готов был ждать, пока яйца разморозятся...

Некоторое время я не вмешивался, наблюдая за тем, как моя версия из Мира После готовит. Пять яиц — завтрак лесоруба.

Лишь когда яичные хлопья схватились, я осторожно вышел на поверхность. Отставил сковороду с огня. Выглянул из кухни, осмотрелся. Та самая квартира, где я ночевал, куда лезла девочка-змея.

Вернувшись, я посмотрел на плиту.

Вокруг конфорки горел яркий голубой венчик газа. На кухне от огня стало совсем тепло, даже иней на плёнке, которой было затянуто окно, растаял. Судя по свету с улицы, стояло позднее утро.

На всякий случай я осмотрел плиту. Нет, никакого баллона, газ шёл из магистральной трубы. В других квартирах, уверен, можно было сколько угодно крутить краны, труба оказалась бы пустой.

— А у нас в квартире газ, — процитировал я.

Хорошо. Допустим.

Ну, а яйца откуда?

Холодильник был большой, пожалуй, даже слишком большой для семьи из трёх человек. И выглядел новеньким, видать, незадолго до События купили. Я открыл дверцу, поморщился и быстро закрыл — плесень внутри породила целую цивилизацию и воняла соответствующе.

Странно.

Некоторое время я тупил, потом открыл морозилку. Загорелась подсветка, пахнуло холодом. Тут было полно продуктов: промороженная в камень курица в пакете, несколько стейков, две упаковки яиц, раздувшиеся пластиковые бутылки молока, коробка с пиццей, батон в упаковке...

Видимо, уходя из квартиры, хозяева сложили всё, что влезло, в морозилку на максимально длительное хранение.

Они не вернулись.

Исчезло электричество.

Выключился холодильник.

Но морозилка продолжала работать все эти годы.

Я вздохнул, достал бутылку молока и батон. Если бутылку разрезать, молочную льдинку вывалить в кастрюлю и подогреть на газу...

— Поделишься завтраком?

Михаил стоял в дверях. Называть этого молодого увальня Мишей у меня как-то язык не поворачивался. Миша остался там, в Центре.

Итак... это Миша или Михаил?

— Привет, — ответил я. — Добро пожаловать к столу.

Михаил несколько секунд смотрел на меня испытующе, потом положил пулемёт на стол и осторожно присел на табуретку. Да, это точно не Миша, это Михаил. Багровое пятно на шее у него совсем исчезло, значит, регенерировал полностью.

Как же бесшумно и легко он перемещается!

— У меня пропал дневник, — сказал он. — Не он ли?

Да, дневник действительно лежал на столе. Неужели здешний я его читал?

— Он. Забирай, я не читал.

— Зачем брал тогда?

— Думал, ты мёртв, — ответил я, вспоминая надпись на первой странице. — Извини. Откуда было знать.

Михаил молча спрятал дневник за полу куртки, в здоровенный сетчатый карман. Вроде как объяснение его устроило. Пробормотал:

— Там ничего особенного... просто записывал всё о жизни. Вдруг забуду. Но спасибо, если не читал.

Я тем временем разделил болтунью на две тарелки, поставил одну перед Михаилом, нашёл в ящике пару вилок. Ножом разрезал бутылку с молоком и брякнул белую ледышку в кастрюльку, поставил на горящий газ.

Ещё бы батон разморозить...

— Порубай ножом на куски, быстрее отмёрзнет, — посоветовал Михаил. Склонился над яичницей, глубоко вдохнул: — У... нямка! Год яичницы не ел!

— Тоже морозилку нашёл работающую? — я подцепил свой кусок.

— Из порошка, — вздохнул Михаил. Быстро работая вилкой, смёл всю яичницу, встал, извлёк из морозилки остатки яиц. — Сделаем ещё? Я не наелся.

— Валяй, теперь твоя очередь готовить.

Михаил кивнул и стал неумело разбивать промёрзшие яйца. На пулемёт он временами поглядывал, но казался теперь гораздо более дружелюбным.

— Кто ты такой вообще, а? — неожиданно спросил он.

— Никита.

— А откуда я тебя знаю? — Оставив яйцо рядом с плитой, он запустил руку в карман штанов, достал смартфон, что-то нажал и положил передо мной. Яйцо тем временем покатилось и упало на пол. Михаил подобрал его, подцепил ногтем треснувшую скорлупу. — Во! Так их надо очищать!

Оставив его биться с яйцами, я взял смартфон — на экран была выведена видеозапись. Я запустил воспроизведение.

Говорил сам Миша. Он сидел на фоне стены, телефон держал на вытянутой руке: изображение слегка подрагивало.

— Михаил! Это записываешь ты сам, но находящийся в форсайте! Человек, которого ты спас, — Никита. Он вроде нормальный чел, не прессуй его. Найди и пообщайся. Никита всё расскажет, можешь ему доверять. И поосторожнее, ладно? Уверен, что оживёшь, если варг сожрёт?

Я покосился на Михаила — тот деловито размешивал на сковородке яичный лёд. Запись эту он, конечно, уже просмотрел несколько раз.

— Во втором классе тебе… то есть нам нравилась Наташка, с которой мы сидели, — продолжал Миша. — А потом мы чихнули, из носа вылетела сопля, Наташка сказала «фу», и мы пересели. Мы никому никогда про это не рассказывали. Это чтобы тебя окончательно убедить.

— На экране я, сто проц, — подтвердил Михаил, когда я отложил смартфон. — Ночью опять отрубался, когда ты ушёл. Потом обнаружил эту запись... Никита, так что такое форсайт и кто ты такой?

Я восхищённо покачал головой.

Ай да Миша! Мне и в голову не приходило писать письма или оставлять записи самому себе. Я ведь был уверен, моя более поздняя личность всё и так помнит.

— Ты не знаешь про форсайты? — поразился я. — Честно?

— Нулём, — сказал Миша, скребя по сковородке вилкой. — Писатель такой был, Фредерик Форсайт. И ещё это «предвиденье» по-английски, я помню.