Чтение онлайн

Правда, вскоре открылось, что и за компьютер, и за телевизор при расчетах продавца могли попросту убить, а советская ватная наличность, тоннами выброшенная на рынок, каждодневно девальвировалась в никчемные фантики.

Однако доллары на фантики с выгодой обменивались, а значит, следовало немедля воспользоваться исключительностью текущей ситуации.

Бизнес по импорту подержанного американского автомобильного хлама скоро наладился и начал приносить успешные дивиденды. С другой стороны, он неуклонно превращался в рутину, тяготившую своими обязательствами и обязательностью. Троица авантюристов, привыкшая к непредсказуемости своего бытия, острым событиям, щекочущим нервы и бесконечной череде приключений, невольно затосковала в мирной колее того дела, что приносило стабильный доход, но сопровождалось трудоемким занятием покупки автомобилей на аукционах, их переправки в порт, таможенной суетой, претензиями покупателей и всякого рода накладками. Кроме того, приходилось беспрерывно перелетать из России в Америку и обратно, страдая от тягостей долгой дороги, разницы во временных поясах и раздерганного быта.

Мелкий спекулятивный бизнес, требующий громадных трудозатрат, начал исподволь угнетать их. У каждого копилось внутреннее раздражение и неудовлетворенность, то и дело вспыхивали ленивые стычки по пустякам, но, с другой стороны, они обреченно понимали, что извлекаемая сиюминутная прибыль потихоньку трансформируется в капитал, способный со временем воплотиться в стабильный захватывающий проект.

Однако по очередному прилету в Америку и, задержавшись в ней на две недели, трио, конечно же, нашло себе очередную авантюру на благодатной почве.

Инициатором выступил вездесущий Джон. Войдя в квартиру, где партнеры уныло попивали джин, закусывая можжевеловый самогон орешками и обмениваясь вялыми репликами на тему «ни о чем», сияющий от распирающего его монолога Джон поведал, что его осенила идея многократного укрепления доходов от существующего бизнеса. Из дальнейших его пояснений следовало, что, будучи в Москве и в Санкт-Петербурге, он познакомился с серьезными и денежными ребятами, заинтересованными в приобретении чистых стволов западного производства, которые именовались ими, как «иномарки». В России Джон шатался черт ведает по каким углам и притонам, и таким его знакомствам Серегин не удивился. Основополагающим же мотивом заявления была практическая «наводка», полученная им от одного из своих бесчисленных знакомых в американской криминальной среде: имелась возможность ограбить солидный оружейный магазин в Коннектикуте.

– Магазин занимает первый этаж в старом доме, - повествовал Джон. – На втором этаже – офис, там идет ремонт, меняются полы. Дом деревянный, начала века, облицован кирпичом. В воскресенье, проломив в офисе пол, спустимся прямо в феерию огнестрела любых калибров. Мы можем загрузить целый грузовик стволов и патронов. Парень, что дал мне наводку, работает на ремонте второго этажа. Он сказал, что там детская сигнализация, и готов в случае чего всего за три тысячи зеленых подстраховать нас. Сейчас в Россию мы засылаем вместе с машинами запчасти. Коробок будет много. Таможенник Дима стоит всего лишь сотню за единовременное оформление груза. Мы можем притащить отсюда целый арсенал! А за хороший «кольт» там платят, как за автомобиль, русские бандиты купаются в долларах!

– Это очень красивая мысль, - прокомментировал Худой Билл. – Кроме того, распродать магазин оружия я могу и здесь, если в России начнутся какие-либо накладки. Первая партия покажет все практические нестыковки.

Как не хотел Олег идти на поводу у своих неугомонных в авантюрах дружков, как разубеждал их! Его влекло к спокойной, необремененной опасностями жизни, он достаточно поистрепал нервы в Америке, да и не его стезей был всякого рода криминал. Но все душеспасительные речи и увещевания в адрес товарищей уподоблялись волнам, разбивающимся о скалы полнейшего неприятия его жалкой обывательской трусости.

Отказ от участия в деле, что явственно витало в воздухе, означал раскол и отторжение его от коллектива, на сей момент представлявшего для него базовую ценность и поддержку в стихии нынешнего смутного миросуществования, а потому пришлось пойти на вынужденное мрачное согласие.

В воскресный день, без труда открыв стандартный американский замок на двери, вбив в его простенькую личинку отвертку, они оказались в обширном пустом помещении второго этажа, заставленном пластиковыми ведрами с краской, шпаклевкой и разного рода малярным инструментом.

Старый паркет был уже снят, зияли пыльные провалы в настиле из толстой фанеры, чьи прогнившие листы ждали отправки на помойку, прислоненные покуда к обшарпанным стенам. Склонившись над одной из ниш в полу, Джон, приняв от Худого Билла дрель, просверлил толстым сверлом пришпиленный к несущему брусу потолок, оказавшийся на поверку всего лишь декоративной гипсовой плитой.

– И вот так мы строим а Америке дома! – вздохнул сокрушенно, после чего, опустив в провал ногу в тяжелом строительном башмаке из апельсинового цвета замши, нанес по хлипкой перепонке гипсокартона увесистый удар, легко проломив перекрытие.

Серегин и Джон заинтересованно склонились над образовавшейся прорехой с драными краями, увидев под собой стеклянные витрины, вишневое дерево оружейных прикладов, вороненую сталь разнообразных стволов, картонные коробки с патронами на стеллажах, тускло отсвечивающее стекло прилавков с покоящимися под ним бархатно-черными новенькими пистолетами и сонно мерцающими хромированными барабанами длинноствольных и тупорылых револьверов.

Ни датчиков, реагирующих на изменение объема пространства, ни камер слежения в магазине не было: лишь сигнализация, отвечающая за целостность двери, ее замков и закрытых металлическими жалюзи окон.

Через час, цепляя на крюк очередной мешок с автоматами и отправляя его наверх, в надежные и трепетные руки сотоварищей, Худой Билл определил окружающую его обстановку следующей формулировкой:

– В России это называется – коммунизм! – сказал он. – Удивительно, к каким последствиям приводит экономия на безопасности бизнеса!

В самом деле: это ограбление смахивало на трудодеяние портовых грузчиков, переносивших тяжести из трюма на верхнюю палубу, а после – на пришвартовавшийся к борту судна шлюп, олицетворенный в грузовичке марки «Додж», что, будто ахая, приседал на неуклонно прогибающихся рессорах под гнетом нарастающего вала трофеев.

Отягощенный оружейной сталью и боеприпасами, «Додж» едва смог тронуться с места, а потому Серегину и Джону пришлось добираться до частного дома, временно сданного им в аренду, на такси.

Изнемогший «Додж» уже стоял в гараже на разъезжающихся в стороны колесах, словно вопия о необходимости своей срочной разгрузки.

– Дело сделано, - резюмировал Худой Билл, снимая с машины «левые» номерные знаки. – Но – не до конца. Теперь каждому стволу, как сироте, предстоит найти заботливые руки. И это – кропотливая задача!