Чтение онлайн

В общем-то Пол, по мнению Бесс, был вполне приличным парнем. Но таких — порядочных, исполнительных, обязательных и знающих абсолютно все про свой завтрашний день — Бесс называла «традиционалистами». Классифицировать людей по типу характеров, по поступкам, да мало ли по чему еще, она научилась у матери, которая в последние годы жизни увлеклась психологией.

— Я хочу наконец разобраться с самой собой. Кто я такая? Почему я такая, а не другая? Откуда мой темперамент, характер? — объясняла мать, углубляясь в какую-нибудь свежую книгу.

Бесс показалось, что она снова видит эти глаза, устремленные на нее из ниоткуда, от напряжения они всегда становились похожими на темные изумруды.

— Мне надо попять, станешь ли ты моим повторением? Ведь в создании тебя, Бесс, участвовал Алекс.

— Может быть, я стану повторением его.

Марта вздыхала.

— Он был прекрасным мужчиной. — Ее глаза светлели и становились похожими на незрелый крыжовник. — Невероятный мужчина. Уж мне-то ты можешь поверить.

Дочь кивала, ожидая продолжения.

— Мы едва успели соединиться, как Небо отняло его у меня. Впрочем, это не Небо отняло, а люди. Иначе Алекс погиб бы в автокатастрофе, если ему было суждено раньше срока уйти из этого мира. Но он погиб в авиакатастрофе.

— Как это произошло? Ты никогда мне не рассказывала подробности.

— Знакомый журналист из английской «Миррор» приоткрыл мне кое-что. Ты ведь помнишь, я говорила тебе, твой отец летел на острова. Над Францией отказали двигатели самолета, реактивной крошечной машинки, которую он любил не меньше, чем свой болид. Объявили, что во всем виноват неисправный двигатель. Так вот, журналист поделился со мной своей весьма похожей на правду версией, к катастрофе приложили руку игорные дома из Юго-Восточной Азии, там принимают бессчетное число ставок на итоги заездов «Формулы-1». Сама понимаешь, если заранее знать, что кто-то из гонщиков не будет участвовать в соревнованиях… Какая выгода! Миллионы долларов для игорных синдикатов.

— Так что же?..

Мать пожала плечами.

— Ничего. Алекс был застрахован, и на эти деньги куплен вот этот дом. — Она обвела глазами гостиную. — Ну как, ты все еще хочешь стать гонщицей? — Марта с усмешкой смотрела на дочь.

— Да, мама. Очень хочу.

— Наверное, тебя стоит отнести к концептуалистам, девочка. Знаешь, какая фраза им больше всего нравится? — Марта испытующе посмотрела на дочь, а потом провозгласила: — Полный вперед, тысяча чертей!

Бесс захохотала.

— Мне ужасно правится эта фраза! А еще что твоя наука может поведать о таких, как я?

— Эту науку я постигла не до конца, но одно могу сказать точно: ты повторяешь меня, и не только внешне. Нет-нет! Я знаю, ты не хочешь сниматься в кино, ты не вынесешь никаких режиссерских указаний! Ох, не хотела бы я оказаться на месте мужчины, который попробует покорить тебя.

Дочь захохотала еще громче.

— Ты всегда будешь желать невозможного, Бесс. Как и я.

— Но ты получила то, что хотела.

— Да, конечно, но не прямым путем, а окольным. — Марта вздохнула. — Я изобретательна, наверное, поэтому мне и выпал столь странный путь. — Она засмеялась и покачала головой. — Придумать то, что мы придумали с Юджином… Более того, воплотить это в жизнь, заработать на этом имя и деньги… — Она откинулась на спинку кресла. — Почитала бы ты газеты тех времен. Бульварные, конечно… Больше всего их интересовало, могли мы быть любовниками или нет? Ведь такой голос, как у Юджина, после мутации сохраняется у кастратов. Но я со всей ответственностью утверждаю: он кастратом не был.

Бесс смотрела на мать, ожидая продолжения, однако Марта отрицательно покачала головой.

— Я не скажу тебе и никому и никогда об этом. Ничего. Это касается только нас с Юджином.

Бесс кивнула, точно зная, что если мать не хочет чего-то говорить, то ни за что не скажет. Однажды она попросила у матери разрешения посмотреть первые фильмы, в которых та снималась. Марта отказала, объяснив очень просто:

— Детка, то была не я, другая женщина, и я не вправе выдавать ее тайны.

Дочери ничего не оставалось, как смириться с таким ответом.

Но все, что мы хотим узнать, нет, не просто хотим — жаждем, мы все равно узнаем, подумала Бесс, выныривая из воспоминаний в реальность. Ответ придет через уста других людей. Итак, она, Бесс Раффлз, скоро прилетит в Лондон, к человеку по имени Юджин Макфайр.

Во время долгого перелета Бесс думала и о том, как странно складывается жизнь — в ней все повторяется. Кажется, если ты гонщик и если тебе суждено попасть в катастрофу, то уж скорее всего в автомобильную. Но ее отец разбился в самолете, и совсем недавно она узнала, что в авиакатастрофу попал еще один прославленный пилот «Формулы-1» Дейвид Култхард. Он, как и ее отец, летел на Британские острова, и тоже над Францией отказали двигатели его самолета. Разница лишь в том, что этот самолет не принадлежал гонщику, а был арендован им у некой манчестерской фирмы. Однако парню повезло, как и его невесте-манекенщице, и личному тренеру. Газеты теперь уже в открытую писали, что в этом замешан игорный бизнес. Слишком велики ставки.

Бесс положила голову на жесткий подголовник кресла и посмотрела на часы. До конца полета оставалось три часа. Она закрыла глаза и попыталась представить Лондон, в котором была всего раз, школьницей, на экскурсии вместе с одноклассниками. Перед мысленным взором Бесс замелькали картинки: колонна Нельсона, зубчатый фасад Парламента, двухэтажные автобусы, черные высокие такси, неизменные в жизни многих поколений джентльменов — молено сесть, не снимая цилиндра…

Совсем скоро она увидит другой Лондон, не тот, который показывают туристам. Сейчас это будет богатый пригород, богатый дом, поместье… А какой он, тот мужчина, с которым была связана столь странным образом жизнь и карьера ее матери? Вообще-то совершенно невероятная затея — соединить голос мужчины и тело женщины. Придумать еще можно, но продать это «ноу-хау», да еще так удачно! На такое способна только ее мать!

Мама не знала, с печальной улыбкой подумала Бесс, что ее дочь все-таки увидела первые фильмы, с которых начала она свою карьеру. Да, тогда, в шестидесятые, эти фильмы назывались порнографическими. Какая наивность! Сейчас они не потянули бы даже на крутую эротику. Но голос, которым пела ее мать, был на самом деле невероятным. Чувственным, низким для женщины и высоким для мужчины. Как они подходили друг другу — голос и тело!

— Мама, а почему тебе пришла в голову такая странная мысль? Ты когда-нибудь пела? Пыталась петь? — вспомнила свой вопрос Бесс.