Формула Бельмондо
Шрифт:
– Соседи жалуются! – быстро сдал назад сержант. Настю, и чья она дочка, он отлично знал. Сержант вконец сбавил тон. – Людям культурно не дают отдохнуть!
И тут на сцену выступил Данила.
– Это они культурно отдыхают? Вы товарищ сержант знаете, как эта развеселая кампания здесь культурно отдыхала? У. у! Хряк и то от стыда глаза закрыл.
Данила подошел к сержанту и стал ему что-то горячо шептать на ухо. Только и слышалось:
– Террористы, наркоманы, блудники, безшароварники!
А апофеозом его искрометной речи было самое презираемое в понятии моего приятеля понятие – «жмоты». И добил он вконец сержанта.
– Он вам что-нибудь, Витек этот, отстегнул? Нет! Так чего же вы задарма каблуки сшибаете? Может мне борова духами облить, чтобы в их сторону, розами повеяло. Этого он от вас хочет?
Данилу несло.
– Свиньей, видите ли, пахнет! Они с Багамских островов вчера приехали, дух другой уже не переносят. А милиция должна им мух отгонять. Они же топ-менеджеры. Привыкли командовать, а некоторые… – Данила многозначительно посмотрел на сержанта, – скорее под козырек и с наручниками.
– Вы, приехали борова отстрелять? – невинным голоском, спросила Настя. – Только не спешите, в таком случае мы должны адвоката вызвать.
Сержант скучающе слушал, что ему говорят мальцы. Он так и собирался доложить дежурному, что вызов был пустяковый, не стоил выеденного яйца. Уходя, он все же посоветовал:
– Рога и перья жечь не надо, даже если сосед жмот. Смотрите, чтобы еще раз не позвонили!
– Не запугаете! – храбро заявил Данила. – Мне на этого Витка глубоко наплевать.
Сержант усмехнулся.
– Витек, твой сосед как раз ни при чем. Звонили, из другого дома, что за ним! Так что думай, голова!
Данила так и остался стоять с открытым ртом. Милицейская десятка уехала, а потом собралась уезжать и разгульная кампания. Выкурил их Данила. А вечером, когда я пришел домой, бабушка дальше порога не пустила, усадила во дворе в ванную и долго отмывала. Три шкуры с меня слезло, но непередаваемое амбре не хотело улетучиваться. Я основательно прокоптился. Дед подвел итог бабушкиным вздохам:
– Принеси ему старая зеркало, пусть глянет. У него волосы стали рогами завиваться. Неси машинку.
И сколько я не брыкался не уговаривал деда оставить чубчик, остриг он меня наголо. На следующий день я спорил с солнцем сверкающей лысиной. И Настю я больше не видел в той одежде. А к Даниле еще с неделю ближе чем за три метра нельзя было подойти. Ближайшие парфюмерные магазины несколько дней только на него и работали. Вечно с ним одни приключения.
Вот и сейчас, войдя во двор к Насте он начал тревожно крутить головой.
Кто из родителей дома?
– Никого! – успокоила его Настя – Папа тебя уже простил.
А за что, Настя потом мне сама рассказала. Уговорил он все-таки Сан Саныча запустить в бассейн рыбу. Бассейн у них был так, для изыска, для красоты. Никто в нем не купался, ни разу не видел я, чтобы Настя плескалась в нем. Она и озеро то не часто жаловала. И вот в один из дней Сан Саныч привез живых стерлядей, дюжину. А дня через два Данила с утра зашел к Насте в гости. Какая его нелегкая принесла? Вполне возможно Настя сама его зазвала, решила похвастаться настоящей, белой рыбой. Мой дружок мгновенно забыл цель раннего визита, и статуей застыв на бортике бассейна.
– Это кто?
– Стерлядь!
– Та самая?
– Что та самая? – не поняла Настя.
– Ну, что идет на шашлык? Я один раз пробовал, у Капель. Вкуснотища! – не преминул он похвастаться.
– Осетрина идет на шашлык! – снисходительно заявила Настя.
– А то я не знаю, что я ел! – поддел ее Данила.
Амбиции взыграли у обоих.
– Ты ел осетрину.
– Стерлядь.
– Папа дюжину купил для ухи. – чуть не плача воскликнула Настя. – Двенадцать рыб выпустил в бассейн.
– Дюжину к ужину! Их тут тринадцать плавает!
– Двенадцать! – топнула ногой Настя.
– Считай сама.
Вода была прозрачная, сосчитать дюжину медленно плавающих рыбин ничего не стоило. Настя просчитала первый раз, получилось тринадцать. Она растерянно посмотрела на Данилу.
– А я тебе что говорил! – клюнул он ее по темечку. – Ни в чем не разбираешься, ни в рыбе, ни в арифметике. Дюжина это тринадцать. Твой отец купил тринадцать рыбин – дюжину, и выпустил их в бассейн.
– Дюжина – это двенадцать!
– Считай, считай, если мне не веришь. Тринадцать – это дюжина.
Настя несколько раз пересчитала рыбин, и каждый раз выходила на число тринадцать. Но она крепко стояла на своем.
– Дюжина – это двенадцать. А одна здесь лишняя. Я сама чек видала.
Данила расхохотался.
– Если дюжина двенадцать и одна здесь лишняя, то отдай мне ее.
Настя замешкалась с ответом.
– Видишь, сама сомневаешься, сколько дюжина, двенадцать или тринадцать?
Крепко он подсадил ее на крючок.
– Бери! Одна лишняя. Должно быть двенадцать!
– Ты это серьезно?
– А ты думал, что я с тобой шучу?
Теперь пришла очередь волноваться Даниле. Легко сказать бери, а как ее достать из глубокого бассейна? Утренний гость забегал по бортику, высматривая самую крупную рыбину. Но все они были одного стандартного размера.
– Сачок дай!
– Еще чего! Лови руками! С сачком и дурак поймает!
Настя откровенно потешалась над растерявшимся гостем.
– Ну, чего же ты?
Данила быстро снял сорочку, завязал рукава и с этим примитивным бреднем свесился с бортика бассейна. Стерлядь и не думала подплывать к нему. Вот одна из рыбин проплыла мимо, Данила склонился над водой и кувыркнулся в бассейн вниз головой. О…о, кто бы видел, как хохотала Настя. А наш незадачливый рыбак, гонялся за рыбинами по дну бассейна. Минут через пятнадцать, обессиленный он выбрался из воды.