Чтение онлайн

Бизнес моего дружка на этом закончился. Делать было нечего. Последнего седока я успел прокатить, а затем с почетным эскортом последовали домой. Васька попал вновь в свой загон, а Данила пошел к хозяйке решать финансовые вопросы. Вернулся не скоро.

– Ничего она мне не заплатила. Ты, говорит, поросенка за тысячу долларов съел. По ее расчетам выходит, что я еще ей остался должен. Представляешь? И принес же черт ее не ко времени! То нет ее месяцами, а сейчас кажется, надолго приехала. Злая, как мегера. По дому ходит, вещи пинает, и курит одну сигарету за другой. Что-то у нее случилось, а что понять не могу.

– А может, этот Гусь на нее наехал? – предположил я. – Помнишь, записку ты мне показывал.

– Может!

– Ладно, ты не переживай!

Данила промолчал.

А через день случилось совсем неприятная вещь. Когда я пришел к своему дружку, он мне показал повестку. Его вызывали в суд. Настроение у Данилы было хуже некуда. Даже аппетит пропал. Он целый день бродил по двору и строил одни предположения за другими.

– Ну, съели мы поросенка Борьку. Ну и что? На то он и поросенок, чтобы его есть, Пусть он элитный, пусть прогулочной породы. Но кто сказал, что съесть его это преступление? Я ведь не браконьер. Она сама мне сказала, что денег у нее сейчас нет, и я могу забрать в погашение долга Ваську и Борьку.

– Она тебе сказала только про страуса! – напомнил я Даниле.

Он согласился и снова стал строить линию защиты.

– Тогда в суде надо упирать на то, что она мне оказалась должна, и я не знал настоящую цену поросенка. А съел, потому что был голодный. Не посадят же меня за свинью. А вдруг она заявит, что я террорист и еще на страуса покушался, что чуть голову ему не отрубил? Вон и следы на шее у Васьки остались. И суд тогда присудит мне выплату компенсации. И буду я до скончания века гробиться на соседку.

Да, аргументов для защиты у Данилы было маловато. Тогда я подсказал ему, что у него в руках есть серьезный компромат на Капель. Записка, что она выбросила в урну. Эта записка подтвердит, что у нее есть неучтенные доходы, были у нее деньги, но она не пожелала рассчитаться с Данилой, и поэтому ему пришлось съесть поросенка.

– Тащи записку! – приказал я дружку. Он принес, и мы вновь перечитали ее.

– Это твоя единственная защита! Видишь, Гусь рекомендует ей не платить тебе. Вот и скажешь на суде, потому и съел, что был голоден. А если бы она заплатила, то и поросенок был бы жив. Сама виновата. Спровоцировала тебя. И еще скажи, что ты не людоед, а как все обычные люди – свиноед. А если хочешь, то пойдем проконсультируемся у Сан Саныча. Он нам не откажет.

– Не пойду! – наотрез отказался Данила. – Позавчера я им доказывал, что это была моя идея порезать их диван, а сегодня попрошу у них помощи. Никогда!

Я не мог понять своего дружка.

– Что они тебе плохого сделали? Всегда привечают, за стол сажают! Ты у них в доме желанный гость. Зайдем спросим, может, что подскажут.

– Ага! Скажут диван порезал, поросенка съел, страусу голову хотел отрубить. Не стоит Макс. Они люди хорошие, но зачем их грузить чужими проблемами. Поросенка они все равно не оживят. Нечего ходить к ним.

На том мы и порешили. Приближался тот день, когда Даниле надо было идти на суд. Бросить своего дружка в такой день я не мог и поэтому появился у него на два часа раньше. Суд был назначен на десять часов, а я пришел в восемь. Данила покормил борова и репетировал свою речь на суде.

– Слушай Макс! Как звучит?.. Это я обращаюсь к судье. Он предлагает мне говорить правду и только правду, а я ему отвечаю: ваша честь, что б мне на кол сесть. Я привык резать правду-матку, меня не купишь и за пятихатку.

Я поморщился и посоветовал ему разговаривать на суде нормальным человеческим языком, а не скоморшничать.

– Люди там серьезные, а ты хочешь балаган устроить.

И только тут мне пришла в голову блестящая идея, как отбиться от иска Фаины Капель. Я даже подпрыгнул на месте.

– Чудак! А зачем ты ей сказал, что съел поросенка. Надо было сказать, что он убежал. Нет его. А на нет, и суда нет. Не ел ты его! Ты так на суде и говори. А я подтвержу, что он сбежал. Мы его искали и не нашли.

– А она скажет, что раньше другое говорил.

– Мали что она скажет! Еще неизвестно кому суд поверит.

У Данилы поднялось настроение. Мы вышли из дома. Он шел и твердил всю дорогу:

– Ваша честь, что б мне на кол сесть. Не ел я порося, вот и правда вся.

Пол десятого мы подошли к зданию суда. И тут я на всякий случай спросил Данилу, а взял ли он записку выброшенную Бандершей, свой козырь? Мой дружок побледнел.

– Под скатертью осталась!

Как же мы бежали обратно, а затем снова в суд. Марафонцы нам бы позавидовали. Но вовремя успели. На второй этаж влетели запыхавшись. Секретарь, миловидная девушка собирала последние повестки. Данила протянул ей свою, и хотел проскользнуть в зал заседаний.

– Я вот он, не подумайте, я не скрываюсь.

Секретарь взяла у него повестку и вежливо спросила?

– Вы кто?

– Я подсудимый. Кащеев Данила.

Девушка улыбнулась.

– Вы Данила всего лишь свидетель, и придется вам ждать в коридоре, пока вас судья не вызовет.

– А кого же тогда судят?

– Пока никого не судят, пока только иск к Фаине Капель, к Серафиме Карловне предъявлен фирмой «Талант-ракрутка».

– Значит я только свидетель? – бестолково хлопал глазами Данила. – Чего же тогда я три последние ночи совсем не спал?

Я разозлился на него.

– Говорил же тебе пойдем к Сан Санычу проконсультируемся. А ты не хотел. Сиди теперь жди. А я пойду, послушаю.

В зал суда меня я свободно вошел. Меня никто не остановил. Народу было мало. Вот я узнал Капель. Вот Гусыня Вера Петровна и рядом с нею два мужчины. Один из них должен быть тем самым Гусем Григорием Богдановичем, что писал записку. Еще несколько незнакомых мне лиц сидело впереди меня.