Формула беды
Шрифт:
– Правильно, – подтвердил Князь, предусмотрительно сбавляя скорость перед постом ГИБДД. – А я тебе сколько дал?
– Три тысячи.
– Вот и считай: ты мне дал тридцать тысяч доз. Помножим на ноль целых одну десятую доллара…
– Почему тридцать тысяч? – перебил Женя. – Там был концентрат триметилфентанила на сто двадцать тысяч доз.
Князь посмотрел на Женю, и лицо его скривилось.
– Ты что, парень? Каких сто двадцать тысяч? Я имею дело с профессионалами в этой области. Они определяют дозы совершенно точно.
– Но мне сказали… – едва ли не плача от досады, произнес Женя, – я был уверен, что там сто двадцать. И на соответствующую сумму уже рассчитывал…
– Ты что, не веришь мне? – неожиданно резко спросил Князь. – Я хочу получить от тебя четкий ответ: ты веришь мне или нет? Ты считаешь, что я тебя обманул?
– Я такого не говорил, – пробормотал Женя.
– Но ты так думаешь?! Да?! Отвечай, да или нет?!
– Нет…
Некоторое время они ехали молча. "Заработал на машину! – с горькой иронией думал Женя. – А что я теперь скажу ребятам? Они ведь мне не поверят. Мишка вообще на двенадцать тысяч баксов рассчитывает…"
– Ты на себе дозу испытывал? – спросил Князь. – Нет?.. Вот потому ты и ошибся. У тебя нет методики правильного расчета дозы. У нынешних наркош потребности ой какие большие! Им уже не жиденький кайф нужен, а мощные дозы. Понимаешь, о чем я? Если бы я разбавил этот концентрат на сто двадцать тысяч доз и всучил оптовикам, то на сотом километре МКАД ты нашел бы мой труп.
"Наверное, он прав, – думал Женя. – Так я все и объясню Ковальскому. И отдам ему тысячу. Хватит с него тысячи. Мне тоже на что-то жить надо".
– Хватит о деньгах, давай поговорим о деле, – другим голосом произнес Князь. – Я готовлю тебе место для плодотворной научно-практической деятельности. В Джелалабаде сейчас бархатный сезон. Не жарко, горы апельсинов и гранатов. Ты любишь гранатовый сок?
– Я не знаю, смогу ли, – пробормотал Женя.
– А я и не спрашиваю, сможешь ли, – ответил Князь. – За тобой все еще остается долг за ту гадость, от которой умер человек. А долги положено возвращать.
Глава 28ДВУЛИКИЙ АДВОКАТ, ИЛИ КАК НОВОСЕЛОВА "ЗАКАЗАЛИ"
Еще одна зацепка: одним из лиц, причастных к сбыту в Москве сильнейшего синтетического наркотика, оказался Павел Захаров, вор в законе по кличке Цируль. О влиянии этого человека свидетельствовал такой факт. После задержания Захарова в "Известиях" появилась статься журналиста Ж., который пытался создать ложное общественное мнение о преступнике, преподать его как жертву пережитков тоталитаризма. Но позже из материалов оперативно-технических мероприятий ФСБ стало известно, что статья была написана по заказу самого Захарова за крупное денежное вознаграждение журналисту.
На допросах Новоселов вел себя с Цирулем подчеркнуто вежливо. Следователь не брезговал пожать уголовнику руку, заварить для него чай и дать прикурить. Разговаривал сдержанно, обращался на "ты", но по имени-отчеству. Словом, пытался всячески показать, что хочет видеть в Захарове не обвиняемого, а помощника в поиске истины. Но Захаров не воспользовался спасательным кругом, который кинул ему Новоселов, предпочитая спасать свое положение силой авторитета. И стал тонуть не только сам, но и потащил за собой в пучину купленного им адвоката.
А дело было так. Вскоре после задержания Захарова у Новоселова появились небезосновательные причины установить наблюдение за адвокатом Цируля Николаем Копасиновым. Скрытая видеокамера начала фиксировать встречи юриста с Захаровым, которые проходили в одном из помещений следственного изолятора. Копасинов, видимо, не исключал скрытого наблюдения и вел себя со своим подопечным очень осторожно. И все же, несмотря на все ухищрения, он попался.
Во время очередной встречи со своим подопечным адвокат знаком предупредил Захарова, чтобы тот не произносил ни слова вслух, а использовал лишь бумагу и карандаш, затем погасил в комнате свет и сел за стол. Тем не менее чувствительная камера позволила рассмотреть оперативникам все особенности "работы" защитника.
Некоторое время Захаров и Копасинов обменивались записками, которые адвокат по прочтении немедленно сжигал в пустой консервной банке. Одну записку Захарова адвокат бережно сложил и спрятал в нагрудный карман. Захаров все сильнее ерзал на табурете от нетерпения, и наконец адвокат вынул из своего кейса записную книжку, раскрыл ее, постучал торцом о стол, высыпая на лист бумаги порошок. Захаров тотчас высыпал наркотик себе в рот, а потом жадно облизал лист, как ребенок обертку от мороженого, и запил соком, который принес его заботливый защитник.
Когда в комнату вошел Новоселов с группой оперативников и двумя понятыми, Копасинов окаменел. Он был так ошарашен внезапным появлением следователя, что долго не мог произнести ни слова. Наконец он попытался взять себя в руки. Новоселов поздоровался. Адвокат срывающимся голосом ответил на приветствие.
Захаров стал страшно материться, порываясь вскочить из-за стола, а адвокат, нервничая, трогал его за руку и бормотал: "Успокойтесь… Все будет нормально…" – и ежеминутно отряхивал свою куртку.
Новоселов сел за стол, за которым минуту назад сидел адвокат, и зачитал постановление о производстве обыска.
– Подпишите, что вы ознакомлены с текстом этого постановления, – предложил Сергей Анатольевич.
– Нет, я ничего не буду подписывать, – ответил адвокат.
Это был излюбленный и практически единственный законный прием, которым пользовались те, кто был пойман с поличным.
– А кто понятые? – начал контратаку адвокат, и кивнул на двух зэков в тюремных робах. – Эти осужденные?