Форексмен
Шрифт:
– Хуеба! – ответил Филипп, понимая, что из подобных ситуаций чаще всего выходят либо с пустыми карманами, либо с набитым лицом. А зачастую сразу и с тем, и другим.
– Че?! Ты чё? Слышь, – обратился гопник к короткостриженному приятелю, – он походу дебилоид.
– В зеркале дебилоида поищи, – отозвался Филипп, готовый в любую секунду поставить сумку на землю и принять бой. Сразу этого делать нельзя, легко спровоцировать. Цивилизованный человек любыми путями стремиться избежать бессмысленной драки. Драка за честь девушки – дело благородное, но тупая схватка во дворе с отморозками – глупее занятие сложно придумать.
– Дерзкий фраерок попался...
– Давайте так, ребята. Вы возвращаетесь на лавку, а я иду дальше. Ни у меня, ни у вас проблем не будет.
Гопарь полез в карман и быстро извлек складной ножик. Сразу видно – Китай. И лезвие наверняка тупое, но даже под такую дешёвку подставлять шкуру не хочется.
– Ты, фраерок, сумочку поставь… поставь и не баклань. – Китайская сталь ножа угрожающе поблескивала. – Мы ж видим, ты не буратино позолоченный, ты студяга простой, поэтому нам твое барахло нахер не уперлось, вещи там, хавчик всякий. Это себе оставь, ты нам карманы выверни.
– Чё ж вы, такие правильные, простых студяг грабите? – Филипп прикинул возможные потери. Добро, что в сумках, потерять хоть и очень жалко, но не трагично. Настоящая потеря настанет, если гопники отнимут конверт во внутреннем кармане.
– А мы не грабим, – отозвался доселе молчавший, – мы это… ну-у-у, это… как его... приватизируем.
– Короче, нам пофиг, чё ты про нас думаешь, – стыдясь глупости подельника, главный вымогатель своей речью заткнул тупой выпад. – Деньги, мобилу давай!
– Какие наглые пошли, – фыркнул Филипп, быстро определяя, кому из этих быков раньше вдарить. Сомнений нет: тому, кто больше бубнит. – Раньше культурнее были, просили позвонить, предлагали симку свою вставить, а теперь прямо в лоб – давай, и всё! Быдло безмозглое, тюрьма по вам плачет.
– Ты чё, фраер, страх потерял? – говорящий гопник приблизился на шаг, второй попытался обойти сзади.
Филиппу жуть как не хотелось начинать свой первый студенческий день в этом году именно так. Но что поделать? Он поставил сумку на землю и сказал:
– Ладно, давайте решим по-хорошему. Денег у студентов не водится, мобилу как назло в ремонт сдал, но вы не расстраивайтесь, у меня есть для вас кое-что интересненькое.
Гопники переглянулись.
– Так бы сразу, – хохотнул тот, который с ножом. Второй, хоть и глупый, насторожился.
Филипп чуть присел и, расстегнув сумку, запустил в нее правую руку. Гопники топтались рядом, пытаясь предугадать, чем поделится этот лошара, трусливо включивший заднюю.
Хороша деревня, она дает людям простые, очень полезные вкусности. Варенье, повидло, компоты, маринады. Все эти продукты прямо из огорода, с земли. Чтобы употреблять их, необходима ложка, для маринованных огурцов – вилка. Пальцы, шарившие в сумке, наконец нащупали холодный кусок сала. А вот сало потребно резать мелкими кусочками, для этого нужен острый нож. И он прилагается. Завернут в газетку, чтобы случаем не порезаться.
Филипп взялся за рукоять…
– Ну, чё копаешься? Давай… Время – деньги.
– Время – это время, деньги – это деньги, чертёныши! – Филипп выдернул руку из глубины сумки и лезвием, завернутым в газету, ударил говорливому гопнику в мягкую часть голени.
Крик эхом пронесся по двору.
Голуби взлетели с канализационных люков.
Филипп вытянул окровавленный нож из ноги противника и встал в полный рост. Разорванная газета почти слетела, кухонный инструмент оказался на четверть в крови.
– Да ты ебанутый! – перекрикивая вопль раненного подельника, выпалил гопник. Он был ошарашен, даже не заметил, как выронил свою китайскую безделушку.
Филипп молча смотрел ему в глаза, затем совершил ложный выпад, пытаясь дать понять, что на этом не остановится.
– Эй-эй! Да пошел ты! – заволновался гопник и, схватив за плечо своего порезанного товарища, дернул к себе. – Уходим, пока этот псих нас не перерезал!
Когда горе-грабители отхромали на значительное расстояние, резаный крикнул:
– Я… я найду тебя! – И они скрылись за углом. Этот вопль прозвучал в такой степени беспомощно, что Филипп улыбнулся. Наконец кто-то дал негодяям достойный отпор! Скольких людей они оставили без денег и телефонов? Стольких, что не сосчитать.
Филипп поднял оброненный ножичек, сложил и засунул в карман.
«Какой-никакой трофей. И на душе приятнее. А что касается пореза – не смертельно. Жить будет. Лезвие почти стерильное, его несколько раз со средством для мытья посуды споласкивали. Значит, не бывать заражению. А если додумается обработать йодом или на худой конец водкой, так вообще нормуль. Гопники они ведь живучие»
На всякий случай Филипп не стал прятать свой нож в недра сумки, а положил сверху. После чего застегнул молнию и двинулся в обратном направлении.
В беседке собралась группка алкашей. Они всё видели и от увиденного, кажется, слегка протрезвели. Даже привстали, когда человек с сумками проходил рядом.
«Как неловко, черт возьми!»
Но привстали они отнюдь не при виде уличного «Рэмбо» с рюкзаком и дорожной сумкой, а при виде троих сотрудников патрульно-постовой службы, бежавших вдогонку за человеком во весь опор.