Шрифт:
Коллин Хоук
Фонарь и Эмбер
Перевод: Kuromiya Ren
Дэниелу и Митчеллу
Я озаряю осенью
Луга шарами света.
Я озаряю поля,
Оранжевые и золотые цветы,
Взываю к тыквам.
В конце октября,
Когда темнеет,
Дети берутся за руки,
Танцуют вокруг меня,
Поют песни
О любви под луной.
Я — Джек-фонарь
С ужасными зубами.
Дети знают,
Я морочу головы.
— Карл Сэндбург «Тема в желтом».
ГЛАВА 1
Перекрестки
Джек сидел на крыше моста в своем любимом месте, обвивая рукой резную тыкву. Горлянка не была его первым вариантом для хранения уголька его бессмертия, но у него не было выбора.
Он не впервые слышал о глупых людях, заключающих сделки с дьяволом. От каждой страшной истории, которые он слушал ребенком долгими зимними ночами, он прижимал одеяла к горлу, представляя жутких призраков, красных демонов или упырей с жуткими когтями среди теней, готовых схватить детей и обмануть их словами. Его воображение не было близко к правде. И он никогда не представлял этих дьяволов как простых людей, одетых как пиратов, хранящих украденные души.
Дьявола, которого он призвал пятьсот лет назад, звали Руном. Джек едва помнил город, который пытался спасти сделкой с Руном, как и мальчика, каким был, когда сделал это. Теперь все жители были давно мертвы. Но не Джек. Ему так не повезло. Джек застрял, выполняя монотонную работу, которая была у Руна. И Джек ждал еще пятьсот лет того же самого.
Работа не была сложной. Она была тихой, но иногда он делал все, чтобы прогнать отряды гремлинов, очистить пещеры от оборотней, поймать стаю летучих мышей Иного мира. Джек даже выполнял опасную работу, прогнал сам вампиров-полукровок из их гнезда под землей.
Пират Рун помогал Джеку пару раз предотвратить катастрофы. Но Джек быстро понял, что ему не нравится, как Рун обращается со смертными. Слишком много их умерло или сошло с ума под его опекой.
И вот Джек получил новое задание в тихом городке Новой Англии под названием Хэллоуэлл. Он находился на одном из самых скучных и сонных перекрестков в Ином мире. Рун, наверное, подумал, что Джек будет жаловаться, но город был милым, хоть и маленьким. Тут было много больших дубов и кленов, ясеней и кизила, и он скрывался днем в их тени. Осенью цвета были красивыми. Тихая жизнь даже радовала.
Было одиноко, но Джек привык к этому.
Он хотел призвать коня, чтобы поехать по лесу, и красные, оранжевые и желтые листья сыпались бы ему на голову. Но тут он услышал шум.
— Нужно весь день там сидеть? — возмутился Рун, отходя от моста и глядя на него. Дым вился за крупным мужчиной, окутывал его блестящие сапоги и гладил лодыжки длинными пальцами. Рун шагнул вперед, снял черные кожаные перчатки и погладил короткую бороду, на которой были выбриты линии и завитки. — Кто-то мог пройти мимо, и ты не успел бы вмешаться. И мне не нравиться задирать голову для разговора.
Джек пожал плечами.
— Я хочу держать тыкву подальше от дороги, чтобы на нее не наступили. И я услышу любого задолго до того, как они подойдут, — тыквы Джека не портилась, но если ее разбить, его душа будет уязвимой.
— Да, — Рун теребил серьгу в форме светлячка, лучший сосуд для уголька фонаря, чем большая оранжевая горлянка. Он улыбнулся Джеку. Волосы его искусно растрепались, ниспадая на плечи, и только белая прядь падала на глаза. — Думаю, это мудрый выбор.
— Чего ты хочешь, Рун? — спросил Джек.
— Ходят слухи.
— О чем?
— О твоем городе. Похоже, ведьмин ветер дует с твоего перекрестка.
— Моего? — Джек спрыгнул с тыквой и легко приземлился рядом с Руном, ощущая себя худым и бледным рядом с загорелым Руном в шелковой рубашке с открытой грудью. — Ты уверен?
Все фонари знали, когда дул ведьмин ветер. Лорд Иного мира собирал ветры смертного мира в большую воронку. Почти все время ветры на перекрестках были обычными, но порой дул особый ветер, указывая, что ведьма набиралась сил, чтобы войти в Иной мир и уничтожить его. Пока ведьму не ловили и не сковывали ее силу в Ином мире, они знали, что могли погибнуть. Только одну ведьму пускали в Иной мир. Они верили, что она не разрушит его, и она правила в нем. Это была высшая ведьма, жена лорда, и она была источником магической энергии того королевства. Все остальные были в ужасной опасности.
— Доносится шепот, — не унимался Рун. — Шепот на ветру о сильной ведьме. Она умелее всех, с кем ты или я имели дело раньше, — свет Руна стал ярче, его серьга сверкала на смуглой коже, под которой стало видно скелет.
Джек вздохнул.
— Ты явно ошибаешься, — сказал он. — Я заглядывал под кожу всех жителей этого города. В них нет ни капли крови ведьмы, — он был рад, что в этот раз говорил Руну правду. Хэллоуэлл был полон счастливых смертных.
— Я не сомневаюсь в твоих способностях, Джей, — сказал Рун, многозначительно глядя на него, и Джей скривился. — Но мне нужно проверить. Ты понимаешь.
Джек отмахнулся, и Рун послал светлячка по городу. Он летал, порой замирая, пока фонарь смотрел в пространство, видя через свой свет. Его глаза сияли серебром, а потом потускнели.
— Я же говорил, — сказал Джек. — Думаешь, она могла ошибиться с местом? Попроси высшую ведьму посмотреть еще раз.
— Если дует ведьмин ветер, тут точно ведьма или ведьмак. Слушай, я просто прошу смотреть. Будь настороже. И, если что-то увидишь, дай мне знать, — он похлопал Джека по спине. — Не переживай, сынок. Если не закончишь работу, я всегда подстрахую.
Джек нахмурился, почти скалясь.
— Хорошо. Я пришлю весть, если найду следы ведьмы, — сказал Джек.
— Так и сделай.
Рун ушел, и Джек забыл о желании проехаться утром. Джек сидел и думал, что странно, что ведьмин ветер дул на его территории третий раз. Многие фонари ни разу с этим не сталкивались, а он был тут, когда ведьм нашли в Роаноке и Салеме. В этом не было смысла. Может, ему просто ужасно не везло.
Он думал об этом весь день, пока бродил по границам города, вечером он уселся на крыше моста. Свет сверкал в его тыкве, и он крутил горлянку, обводя глаза кончиком пальца. Он давно убрал внутренности тыквы и вырезал улыбающееся лицо. Это был его единственный спутник долгими днями и более долгими ночами. Его успокаивало сияние угля за глазами тыквы. Свет согревал его, давал надежду, что как-то он найдет искру свободы, даже если это будет в конце его долгой утомительной дороги.