Фолклендское коммандо
Шрифт:
Там же находился флайт-лейтенант Деннис Маршалл-Хадселл, штурман-оператор с «Фантома» КВВС, а теперь главный передовой авианаводчик бригады коммандос. Вместе со мной Деннис образовывал ядро небольшого и очень элитарного клуба по игре в кольца, который каждый день собирался перед чаем на верхней палубе ЗРК «Си Кэт».
В кубрик Четыре Майк Один набилось еще восемнадцать человек. Он никогда не былаособо захламлен или клаустрофобичен, потому что мы все к ней привыкли и потому, что все в нем каждое утро должно было быть убрано согласно боевому расписанию. Когда корабль попадает под удар, все, что не закреплено, становится опасным и охватывается огнем. Укладка снаряжения практиковалась и проверялась до тошноты, пока не стала автоматической.
Но в углу 4М1 располагался динамик вездесущей трансляции. Он должен был иметь регулятор громкости, но у нашего, расположенного в офицерской каюте, он, вероятно, был сломан. Поскольку трансляция является ключевой частью организации на военном корабле, мы не могли его просто выключить, когда пытались заснуть. Я замотал его полотенцем, которое, по крайней мере, приглушило его надоедливость.
Сообщения транслируются с мостика и делаются помощником боцмана, который по разрешению вахтенного офицера берет микрофон и говорит на весь корабль. Но, как и у кондукторов на британских железнодорожных пригородных поездах, громкость обычно слишком большая, а акцент непонятный. Существовали некоторые особо нелюбимые сообщения, которые передавали по многу раз в день:
«Усем на борту. Учебная тревога, учебная тревога. Пожар, пожар, пожар».
«Возгорание в отсеке 4М1. Закрыть все водонепроницаемые люки после 2 Кило. Пожарному расчету собраться у входа люка 2 Кило. Группе оценки повреждений приготовиться.»
«Всем на борту. Говорит командир. Было сделано много полезных замечаний по поводу этих объявлений. Я знаю, что многие из вас недовольны ненужными объявлениями и использованием раздражающих клише. Я поднял вопрос по этому поводу. Я собираюсь исключить все клише и оставить самую суть. Но подробнее об этом позже.»
«Всем на борту. Говорит вахтенный офицер. Было сделано слишком много ненужных объявлений, которые всех беспокоят, а также мешают работе мостика. Я прошу вас сотрудничать в плане сокращения объявлений до самых необходимых. Это все.»
И особенно любимое:
«Смене на летной палубе, смене на летной палубе. Никаких больше разрезов, которые нужно сделать. Не курите или потушите огонь.»
Был один конкретный помощник боцмана, с высоким акцентом «Джордж Формби» [13] , который, как мы чувствовали, выполнял гораздо больше, чем положено в рамках службы, что особенно действовало нам на нервы. Его классическое объявление, повторяемое много раз каждый день было:
13
английский актер-комик, отличавшийся высоким и скрипучим голосом (прим. перев.)
«ОАО просят пройти в ЦАО. ОАО.»
В переводе на английский это звучало так: «Офицера по амфибийным операциям просят пройти в центр амфибийных операций». Его «просили», а не приказывали, так как ОАО является старшим по отношению к лицу, которое разрешило объявление.
После некоторого промедления, когда в ЦАО не появлялся никакой ОАО, помощник боцмана решал добавить в объявление ощущение срочности.
«ОАО должен отправиться в ЦАО. ОАО».
Тогда кто-нибудь на мостике делал ему замечание, что он не может приказать ОАО ничего сделать, и мы получали третью версию:
«Всем на борту. Не обращайте внимание на последнее объявление. ОАО просят пройти в ЦАО. Это все».
К этому моменту, в этом часто повторяющемся круге объявлений, мы уже пели голосами Джорджа Формби:
— ОАО нет в ЦАО, а я все еще мою окно…
Лейтенант Мотефиори, адъютант бригадира, тоже был ключевой фигурой как и ОАО. Но адъютант преуспел там, где мы потерпели неудачу. Судя по постоянным объявлениям, раздававшимся для него, он должно быть, нашел каюту без громкоговорителя. Мы слышали это объявление много-много раз каждый день и боцман не стеснялся выражать свое раздражение:
«Лейтенант Монтефиори должен явиться в каюту бригадира. Лейтенант Монтефиори».
Это были звуки корабля Ее Величества «Фирлесс» на войне.
Самым простым способом забыть об этих стесняющих и неудобных обстоятельствах было погрузиться в усыпляющую рутину. День начинался с объявления: «Смене подъем!», которое на самом деле звучала как «Смеа па-а-адем, смеа падем, смеа падем!».
Мы вставали, чтобы воспользоваться рядом умывальников, убрать койки и прибрать барахло. Завтрак требовал довольно долгого путешествия вверх по двум трапам, по главному боковому проходу «Фирлесса» и еще по одному трапу. Он вел мимо пропахшей пивом двери кают-компании старшин и оружейной каюты, традиционно отводящейся младшим офицерам, которая теперь была опечатана и охранялась, так как там теперь располагалась разведывательное подразделение.
После завтрака и 8-часового выпуска новостей Всемирной службы новостей BBC, утро было занято выполнением необходимой работы. Обед и еще новости BBC, после обеда очень обстоятельная физподготовка на летной палубе или палубе ЗРК «Си Кэт», или на крутом металлическом пандусе, спускающемся к танковой палубе и доку. ПГН-1 обычно делала это вместе, хотя для разнообразия Джон Райкрофт часто приходил и брал это на себя, чтобы дать группе отдохнуть от меня.
Мы получали хорошую почту с небольшой задержкой из Великобритании, так что я писал много писем. Почта приходила в 18.30 и это было самое важное событие дня. У «почтальона» всегда было много помощников, чтобы сортировать содержимое пухлых синих мешков, которые после доставки загораживали узкий проход мимо его офиса.
По вечерам кают-компания была переполнена, и мы ели в два приема: младшие из нас после семи и половиной восьмого, а старшие после этого времени. По какой-то, несомненно исторической, причине, которая ускользает от меня, бар был закрыт, пока не заканчивали есть. Пиво было ужасным, а иногда ломался автомат со льдом, так что решение о том, что пить, было далеко не простым. Когда коктейли закончились, ситуация стала серьезной. Было очень жарко, даже с включенными кондиционерами. По историческим причинам ограничения на выпивку, распространявшиеся на остальные звания (теоретически, две-три банки за вечер), не применялись в офицерских или старшинских кают-компаниях. Но конечный результат был почти одинаковым для всех достаточно было выпить, чтобы выглядеть поддатым, и вы получали серьезные проблемы.
После ужина наша группа имела обыкновение пить одно и то же, какой-то вариант «Айриш Мист», пока он не кончился (к счастью). Когда старшие офицеры заканчивали есть, стулья рядами расставлялись для просмотра фильма, с удобными креслами впереди. Командир и старшие офицеры сидели впереди, а я клевал носом примерно в четвертом или пятом ряду, на стуле с жесткой спинкой. Мы смотрели фильм, используя «карусель» для пополнения стаканов. В конце-концов, бар закрывался и мы ковыляли обратно к 4М1, будучи очень внимательными на трапах.