Чтение онлайн

– Никто не узнает о содержании нашего разговора.

– Это хорошо.

– Вы можете сказать мне ваше имя?

– Стенли. Но все зовут меня Урек.

– Стенли, вы знаете, чем занимается психиатр?

– Слушает, что говорят люди?

– В общем-то, да.

– А почему вы захотели поговорить со мной?

Терпение, сказал себе Кох. Он испуган.

– Вы когда-нибудь ловили рыбу?

– Конечно. Но какое...

– Вы стоите с удочкой, надеясь, что рыба...

– Я не рыба.

– Нет, нет, но мистер Томасси назвал наш предстоящий разговор ловлей идей, рассчитывая выявить какие-то факты, которые помогут ему защищать вас в суде.
– Кох помолчал.
– Мы говорили о школе.

– Да, да.

– Вы там скучаете из-за учителей. На всех уроках?

– Нет, мне нравится физкультура, но в зале учитель почти не говорит. Есть еще один учитель, который рассказывает интересные вещи.

– Учитель физкультуры?

– Нет.

– Что же он преподает?

– Биологию.

– О, вас увлекает биология?

– Во всяком случае, учитель очень интересно говорит о ней.

– Как его зовут?

– Мистер Джафет.

Доктору Коху с трудом удалось скрыть удивление.

– Вы никому не расскажете, не так ли?

– Нет, нет, - уверил Урека Кох.
– И как вы успеваете по предмету мистера Джафета?

– Он меня не любит.

– С чего вы это взяли?

– Я это понял с первого дня. К одним он отнесся очень доброжелательно, к этим маменькиным сынкам, которые приходят в школу одетые как для церкви. Прохаживаясь по классу, он заглядывал к ним в тетради, говоря: "Хорошо, хорошо".

– А вам он когда-нибудь говорил эти

слова?

– Он сказал, почему я не могу правильно изъясняться по-английски. Он сказал, что я употребил какой-то чертов глагол не в том времени. Я выучил урок, рассказал все, что написано в учебнике, а он начал придираться к какой-то ерунде.

– То есть по смыслу вы все ответили правильно?

– Конечно. Он же сам рекомендовал нам этот учебник. Я ни в чем не ошибся...

– Кроме как употребили глагол в другом времени.

– Какая в этом разница?

– Он посоветовал вам дополнительно заняться английским языком?

– Он поставил мне неуд. И я перестал ходить на его уроки.

– И что?

– Как-то он увидел меня в коридоре и спросил, почему я пропускаю биологию. Я не мог сослаться на болезнь и сказал правду.

– И что вы ему сказали?

– Я сказал, что он отбил мне всю охоту учиться. Он удивился. Удивился! Он сказал, что хочет поговорить с моим отцом или матерью. Я ответил, что отец работает, а матери не стоит приходить в школу лишь для того, чтобы поддакивать ему. Он сказал, что я веду себя вызывающе, и сообщил директору, что у меня недостаточная подготовка для занятий биологией. Дерьмо!

Через пару минут Кох прервал затянувшееся молчание.

– Я хотел бы задать вам трудный вопрос.

– О чем?

– Не могли бы вы рассказать мне о том, что происходит в раздевалке? Урек смотрел себе под ноги.

– Не пора ли нам повернуть назад? Они пошли обратно к дому.

– Я беру по двадцать пять центов в месяц с одного шкафчика, неожиданно сказал Урек.
– Об этом все знают.

– И сколько учащихся постоянно платят вам деньги?

– Ну, наш директор, как обычно, преувеличивает. Всего лишь шестьдесят один. Доктор Кох сделал быстрый подсчет.

– Получается пятнадцать долларов в месяц.

– Не совсем, так как не все платят сразу. А с некоторых очень трудно получить деньги, хотя они и обещали заплатить. Но я никогда не бил должников.

– Как вы думаете, не могли бы вы заработать эти пятнадцать долларов?

– Это работа, док. Я должен следить за сохранностью шкафчиков. Я должен сдерживать своих парней. А вам когда-нибудь приходилось пользоваться ножовкой? Эго тяжелая работа.

– Ножовкой?

– Чтобы срезать замок у тех, кто не платит.

– И часто вы это делаете?

– Пока до них не дойдет, что дешевле платить, чем каждый раз покупать новый замок. Этот Джафет, он потратил пять долларов и семьдесят пять центов на специальный замок, который я не могу вскрыть. Ну разве он не псих? Я подсчитал, что этих денег хватило бы на двадцать восемь месяцев. Если учесть, что в году девять учебных месяцев, охрана шкафчика до конца школы обошлась бы ему в гораздо меньшую сумму, не будь он таким упрямым.

– Понятно. Но если бы вы работали по субботам в магазине, подстригали газоны соседям весной и летом, разносили покупки после школы, то за месяц вы смогли бы заработать больше пятнадцати долларов?

– Да.

– И что же?

– Я пытался это сделать.

– И?

– Вы же знаете, как люди относятся к тем, кто на них работает. Сделай то, сделай это, никогда не похвалят за хорошую работу, но не упустят возможности показать, что ты чего-то не знаешь или не умеешь. Я работал в "Сантехнике" Пита, и меня обвинили в том, что я украл какие-то краны.

– Вы ничего не украли, не так ли?

– Я собирался оплатить их из первой же зарплаты. Я откладывал их, потому что мой отец оборудовал ванну на первом этаже и говорил мне, что ему нужно. Отец обещал заплатить мне. Они не имели права обвинять меня в воровстве. Вы знаете, Пит сообщил об этом в школьное бюро трудоустройства, и теперь я не могу найти работу. Что же мне делать, получать пособие? Так мне не дадут пособие. Мне шестнадцать! Пособия дают неграм, а я хочу работать!

– Я понимаю, что вы хотите сказать.

– По-вашему, я что-то не так сделал?

– Я не вправе высказывать свое мнение.

– Вот что я вам скажу. Дело не в пятнадцати долларах, а в том, что я сам себе начальник. Но каждый раз, проходя мимо шкафчика Джафета со специальным замком, я просто выходил из себя от ярости. Я... я слишком много говорю.

– Ничего, ничего.

Они подошли к дому Урека.

– Какие чувства вы бы испытывали, будь вашим отцом мистер Джафет?