Чтение онлайн

— Чертовски жаль, что кое-кому из ящеров удалось сбежать, — сказал Йенс.

— Вы правы, — согласился Паттон. — Я утешаюсь мыслью, что совершенство — это качество, присущее лишь Богу. Наши пехотинцы преследуют бегущего противника. — Генерал указал на торчавший неподалеку обгорелый танк ящеров. — И потому многие их танки закончили войну вот так.

Ларсен вспомнил подбитые «шерманы» на подступах к тому вражескому танку, который он помогал уничтожать.

— Многие наши танки закончили ее аналогичным образом, сэр. Вам известно соотношение потерь?

— Примерно двенадцать к одному, — быстро ответил Паттон.

У Йенса широко раскрылся рот; он не думал, что список жертв столь велик. Паттон махнул ему рукой:

— Прежде чем вы начнете сокрушаться по этому поводу, доктор Ларсен, позвольте вам напомнить, что такое соотношение без всяких преувеличений является наилучшим из достигнутых нами в войне против ящеров. Если мы сможем его удержать, окончательная победа будет за нами.

— Но…

Экипаж вражеского танка состоял из трех ящеров, экипаж «шермана» — из пяти человек. Значит, соотношение потерь в живой силе было еще более угнетающим, чем в технике.

— Знаю, что вы скажете, знаю. — Паттон отсек возражения Йенса прежде, чем они прозвучали. — Однако мы продолжаем выпускать танки, а ящерам, насколько я знаю, неоткуда восполнить свои потери. То же самое и с живой силой: ряды наших войск пополняются, тогда как их — нет.

На подбитый вражеский танк забрались двое людей с нашивками сержантов технической службы. Один из них внимательно разглядывал через открытый люк внутренности башни. Потом он позвал своего спутника, который тоже просунув голову в люк, чтобы посмотреть самому. Паттон с сияющей улыбкой глядел на них.

— Видите, с каждой новой их машиной, которую мы изучаем, мы учимся лучше уничтожать вражеские танки. Говорю вам, доктор Ларсен, мы склоняем чашу весов в нашу пользу.

— Надеюсь, вы правы. — Йенс решил ковать железо, пока оно горячо. — Сэр, поскольку в этом сражении мы победили, могу я, наконец, получить разрешение отправиться в Чикаго и узнать, что стало с Металлургической лабораторией?

Генерал нахмурился. Он был похож на игрока в покер, решающего, воспользоваться ли картами, что у него на руках, или сбросить их. Наконец он сказал:

— Полагаю, доктор Ларсен, что у меня нет обоснованных возражений на этот счет. Несомненно, наша страна нуждается в вашей работе над проектом.

Генерал ни словом не обмолвился о том, чем занимается Метлаб, даже в присутствии одного лишь водителя. «Безопасность», — подумал Йенс.

Я также хочу поблагодарить вас за вашу самоотверженность и мужество, — продолжал Паттон, — с которыми вы переносили пребывание у нас.

Ларсен вежливо кивнул, хотя самоотверженностью тут и не пахло, особенно с его стороны. Просто он был вынужден подчиниться более могущественной силе. Сетовать на это задним числом — лишь портить свою репутацию.

— Я дам вам сопровождающих до города, — сказал Паттон. — Там, где вам придется ехать, шляется еще достаточно ящеров.

— Сэр, вашим предложением вы оказываете мне честь, но все же я предпочел бы отклонить его, — ответил Ларсен. — Разве путешествие с сопровождающими вместо большей безопасности не сделает меня более заметной целью? Я бы лучше раздобыл велосипед и поехал один.

— Доктор Ларсен, вы являетесь национальным достоянием, что в определенной степени заставляет меня нести ответственность за вашу дальнейшую судьбу. — Паттон закусил нижнюю губу. — Но, возможно, вы правы, как знать наперед? Вы хотите отказаться даже от такой помощи, как подыскание вам велосипеда и сопроводительное письмо от меня?

— Нет, сэр, — моментально ответил Йенс. — Я буду очень признателен и за то, и за другое.

— Хорошо, — сдержанно улыбнулся Паттон. Потом он махнул рукой, привлекая внимание нескольких солдат, находившихся неподалеку. Они подбежали к машине, чтобы узнать, зачем их зовет генерал. Когда он объяснил, солдаты кивнули и двинулись в разные стороны исполнять его поручение. Ожидая их возвращения, генерал вытащил лист гербовой бумаги, украшенный двумя золотыми звездами («Удивительно, что у него до сих пор водятся такие вещи», — подумал Йенс) и авторучку. Прикрывая другой рукой лист от падающего снега, генерал что-то быстро написал, затем подал бумагу Ларсену:

— Этого достаточно?

Йенс прочитал и удивленно поднял брови. Это было больше, чем просто сопроводительное письмо. Написанное генералом не только приказывало военным властям кормить Йенса, но и наделяло его самого властью, позволяющей почти что «казнить и миловать». Ларсен не хотел бы оказаться на месте солдата, о котором Паттону стало бы известно, что тот не обратил внимания на генеральский приказ. Йенс сложил бумагу и спрятал ее в карман.

— Благодарю вас, сэр. Это очень щедро с вашей стороны.

— Знаю, вам тяжело приходилось со мной с того самого момента, как вы оказались в моем кабинете. Я не извиняюсь, нужды войны были важнее ваших потребностей. Но я постараюсь, насколько возможно, исправить положение.

Где-то через полчаса солдаты возвратились, прикатив Йенсу на выбор четыре или пять велосипедов. Никто и словом не обмолвился о необходимости вернуть выданную ему винтовку, поэтому Ларсен оставил «спрингфилд» себе. Он сел на выносливый «швинн» и поехал в северо-восточном направлении.

— Чикаго, — мысленно повторял Йенс, двигаясь вперед.

Он улыбался, радуясь, что наконец-то расстался с армией. Однако улыбка вскоре сошла с его губ. Местность между Блумингтоном и Чикаго дважды оказывалась в зоне боев: вначале, когда ящеры двигались к озеру Мичиган, а затем — когда они пытались пробиться сквозь кольцо, в которое их зажали Паттон и Брэдли. Ларсен собственными глазами видел, до чего ужасны последствия войны.

Единственное, что знал Йенс о городке Понтиак в штате Иллинойс, было выражение «из Понтиака». Оно означало, что некто провел определенное время в тюрьме штата, находившейся на южной окраине города. Бомбардировки превратили тюрьму в груду развалин. Сразу же за ее воротами лежали обломки американского истребителя, от которого уцелел лишь задранный к небу хвост.