Чтение онлайн

— С тебя явно хватит, если не хочешь надраться, как он.

— А что мне еще остается?

Смех показался грубым даже для ушей самого Гольдфарба, ибо крепкое пиво делало свое дело. Однако вопрос при всей его иронии был задан всерьез. Без электричества кино не посмотришь и радио не послушаешь, да и чтение длинными зимними вечерами становилось почти невозможным. Оставалось лишь коротать время, вращаясь среди себе подобных. А когда снова и снова поднимаешься в воздух, где тебя могут сбить, возникает потребность в разрядке, которую способны дать лишь выпивка или секс. Поскольку Сильвия этим вечером работает…

Гольдфарб подумал, что вряд ли он — единственный ее любовник, которому понадобилось напиться. И даже не первый за этот вечер. В нем вспыхнуло негодование, потом улеглось. Если он искал то, что можно получить, какое право он имеет упрекать Сильвию в таком же поведении?

Джером Джоунз толкнул его в бок.

— А она хороша? — спросил он, словно Сильвия не стояла рядом. — Понимаешь, о чем я спрашиваю?

Он подмигивал с видом неотразимого любовника, но пьяная слабость в теле делала его ни на что не годным.

— Вы только посмотрите! — обиженно завозмущалась Сильвия. Она двинулась прямо на Гольдфарба: — Ты что же, намерен позволить ему так говорить обо мне?

— Возможно, — ответил Гольдфарб, отчего Сильвия завозмущалась снова, уже громче.

Он махнул рукой, сделав, как ему казалось, успокоительный жест.

— Несколько минут назад ты предотвратила одну драку, а теперь хочешь, чтобы началась другая?

Вместо ответа Сильвия наступила ему на ногу, а потом удалилась. Вряд ли он получит еще одну пинту пива, разве только у нее в спальне, как-нибудь вскорости. «Поди пойми женщин», — подумал Гольдфарб. Он не был рыцарем в сияющих доспехах, да и Сильвия не являлась девой, чья добродетель нуждается в защите. Но если бы Дэвид сказал это вслух, она бы ему не то что наступила на ногу своим высоким каблуком, а въехала бы коленом по его «фамильным драгоценностям» между ног.

Джоунз снова толкнул его.

— Драка? Какая драка? — спросил он.

Судя по тону, это интересовало его больше, чем любовные качества Сильвии.

Неожиданно вся бессмыслица возникшей ситуации сделалась для Гольдфарба невыносимой. Он протиснулся сквозь густую толпу посетителей «Белой Лошади», толкнул дверь и вышел, остановившись на тротуаре и думая, куда идти дальше. Первый же глоток морозного воздуха, оказавшийся в легких, и ночь, обступившая со всех сторон, твердили, что его уход был ошибкой. Но Гольдфарб не мог заставить себя вернуться в бар.

Ночь была ясная. На темном небе ярко горели звезды, их было больше, чем ему доводилось видеть раньше, когда еще не существовало затемнения. Млечный Путь сиял, как искрящиеся крупинки сахара, просыпавшиеся на черные плитки пола. До появления ящеров звезды казались дружественными, в худшем случае далекими. Теперь от них исходила опасность, как от вражеской страны.

С юга часть звездного неба закрывала серая громада Дуврского замка. Давным-давно саксонцы поставили здесь крепость. В 1216 году Людовику VIII не удалось взять эту твердыню, — и с ее помощью, вероятно, было остановлено вторжение французов в Англию. При Генрихе VIII крепость расширили, а позже возвели дополнительные укрепления, когда опасались еще одного французского захватчика — Наполеона. Наконец, в прошлом веке соорудили башенку, где поставили шестнадцатидюймовую пушку, чтобы охранять порт от нападения с моря. Но строители башенки не представляли себе, что может существовать нападение с воздуха. Мачты радарной станции, на которой дежурил Гольдфарб, делали для защиты Дувра и всей Англии от притязаний Гитлера больше, чем все каменные и кирпичные стены вместе взятые. Но против ящеров даже волшебство радара оказалось если не бесполезным, то явно неэффективным.

Со стороны улицы Святого Якова в направлении Гольдфарба двигалась маленькая красная точка. Свет ее был слабее, чем мерцание светляка. У Гольдфарба дрогнула рука: он очень давно не видел сигарет. Если даже импорт продовольствия сократился — вначале из-за немецких подводных лодок, потом из-за налетов ящеров, — то табак и вовсе пропал.

Во время экономической депрессии люди подбирали окурки на улицах. Гольдфарб никогда не опускался до подобного. Однако презрение, которое он испытывал, когда впервые увидел такую сцену, позже сменилось жалостью, а затем и пониманием. Но тогда охота за окурками была вызвана нехваткой денег, а не сигарет.

Гольдфарб окликнул владельца соблазнительно вспыхивавшего огонька:

— Эй, дружище, не продашь ли мне сигаретку?

Курильщик остановился. Огонек на мгновение вспыхнул ярче, затем сдвинулся, поскольку незнакомец переместил сигарету в угол рта.

— Извини, приятель, у меня осталось всего три, и их я не продам. Сейчас не на что тратить деньги. Но если хочешь, можешь разок затянуться.

Гольдфарб колебался, почему-то это задевало его сильнее, чем нагибаться за окурками. Но в голосе незнакомца не чувствовалось презрения. Хотя он и не намерен продавать часть своих сокровищ, но готов немного поделиться ими.

— Спасибо, — сказал Гольдфарб и быстро подошел. Дэвид постарался как можно дольше удержать в легких дым и выпустил его с большим сожалением. Владелец сигареты снова затянулся. В слабом темно-красном свете било видно удовольствие, отражавшееся на его лице.

— Проклятая война, — выпуская дым, произнес он.

— Это уж точно, — ответил Гольдфарб. Он закашлялся. Как бы ему ни хотелось курить, его тело отвыкло от этой привычки. — Интересно, что у нас исчезнет следующим? Наверное, чай.

— Жутко подумать, но скорее всего ты прав. Скажи, разве можно вырастить чайные кусты где-нибудь на полях Кента?

— Нет, — мрачно ответил Гольдфарб. Что-то он будет делать, когда исчезнет его утренняя чашка чая? Обойдется без нее, вот и все.

— А что у нас пили, пока не появился чай?

— Думаю, что пиво.

Курильщик аккуратно загасил сигарету.

— Именно это я и намерен сейчас сделать. Не хочу туда входить с зажженной сигаретой, Я слышал, что людям проламывали голову из-за трубки табака, и не стремлюсь, чтобы это случилось со мной.

— Разумно, — кивая, согласился Гольдфарб. — Хотя там и так полно дыма, никто тебя не унюхает.

— Ты прочитал мои мысли. — Теперь голос курильщика доносился из темноты. Он продолжал: — А заодно я хотел бы попробовать подгрести к той рыжеволосой официантке. Кстати, как ее зовут?

— Сильвия, — бесцветным голосом сказал Гольдфарб.

— Правильно, Сильвия. Ты ее видел? — Не дожидаясь ответа, курильщик добавил: — Я бы не прочь потратить на нее одну сигарету, честное слово.