Чтение онлайн

— Когда мы свободны, то можем думать, как нам нравится, верить, как нам нравится, и делать, что нам нравится, пока наши действия не приносят вреда никому из наших соседей.

— Всем этим вы бы пользовались под благотворным правлением Расы.

Нет, музыки Золрааг не услышал.

— Но нам не давали и не дают самим выбрать переход под правление Расы, благотворное оно или нет, — сказал Русси. — Другой стороной свободы является возможность выбирать собственных вождей, собственных правителей, вместо того чтобы принимать тех, кого нам навязывают.

— Если вы получаете другую свободу, зачем волноваться из-за этой? — искренне недоумевал Золрааг.

Хотя они с Мойше оба пользовались странной смесью немецких и «ящерных» слов, говорили они на разных языках.

— Если мы не можем выбирать себе правителей, все остальные свободы являются шаткими, и не потому, что они — не наши свободы, — ответил Русси. — Мы — евреи, и нам хорошо известно, что такое свобода, отобранная по капризу правителя.

— Вы до сих пор не ответили на самый первый мой вопрос, — не унимался губернатор. — Как вы можете оправдывать нашу бомбардировку Берлина и в то же время осуждать уничтожение Вашингтона?

— Ваше превосходительство, из всех стран нашего мира Германия имела меньше всего какой бы то ни было свободы. В тот момент, когда вы появились, немцы всеми силами старались отобрать всякую свободу, какой обладали их соседи. Вот почему большинство стран — империй, как вы обычно говорите, хотя многие из них не являются империями, — объединились в попытке сокрушить Германию. Соединенные Штаты даруют своим гражданам больше свободы, чем любая другая страна. Разрушая Берлин, вы помогали свободе; разрушив Вашингтон, вы отобрали свободу. — Русси развел руками. — Ваше превосходительство, вы понимаете, о чем я пытаюсь сказать?

Золрааг булькнул, как закипающий переполненный самовар.

— Раз уж вы, тосевиты, не можете договориться между собой в политических вопросах, едва ли стоит ждать от меня, что я разберусь в ваших непонятных междуусобицах. Но, думаете, я не слышал, что дойч-тосевиты выбрали себе этого… как его имя?… этого Гитлера тем самым бессмысленным образом, который вы так превозносите? Как вы соотносите это с вашими словами о свободе?

— Ваше превосходительство, мне нечего ответить. — Русси опустил глаза. Лучше бы ящерам не знать, как нацисты пришли к власти. — Я не утверждаю, что всякая правительственная система всегда хорошо работает. Просто в условиях свободы большее число людей испытывает удовлетворение и меньшему числу наносится вред.

— Неверно, — возразил Золрааг. — Под властью Империи Раса и подчиненные ей виды процветают многие тысячи лет и никогда не забивают свои головы мыслями об избрании собственных правителей и прочей чепухой, о которой вы болтаете.

— На это есть два возражения, — ответил Мойше. — Во-первых, вы никогда еще не пытались управлять людьми…

— Чему, приобретя недолгий опыт, я искренне рад, — перебил его Золрааг.

— Человечество было бы радо, если бы вы до сих пор его не имели, — сказал Русси. Он не стал делать на этом особый упор, ибо ранее уже признал, что, не появись ящеры, он и его народ были бы истреблены. Мойше попробовал иную тактику: — А как бы отнеслись ваши подчиненные расы к тому, что вы говорите?

— Уверен, они согласились бы со мной, — ответил Золрааг. — Едва ли они станут отрицать то, что после нашего правления им живется лучше, чем в те варварские времена, которые, как я полагаю, вы назвали бы свободой.

— Если они вас так любят, почему же вы не взяли никого из них на Землю?

Русси пытался поймать губернатора на лжи. Немцы без особого труда формировали силы безопасности из представителей завоеванных ими народов. Если ящеры поступают так же, почему же они не использовали своих подчиненных для помощи в войне или по крайней мере для полицейских функций?

— Солдаты и администрация Империи состоят только из членов Расы. Отчасти это традиция, истоки которой кроются в той эпохе, когда Раса была единственным народом в Империи… впрочем, вы, тосевиты, равнодушны к традициям.

На это Русси хотел сердито возразить, что возраст его расы уже более трех тысяч лет и его народ свято следует своим традициям. Но до него дошло, что для Золраага три тысячи лет были равнозначны позапрошлому лету.

— Не стану отрицать, что другой причиной является безопасность Расы. Вы должны были бы гордиться, что вам позволено помогать нам в наших усилиях по умиротворению Тосев-3. Уверяю вас, такая привилегия не была бы дарована ни халессианцу, ни работевлянину, хотя члены подчиненных рас могут свободно развиваться в тех областях, которые не затрагивают сфер управления и безопасности Расы.

— Мы по-своему понимаем слово «свобода», — сказал Русси. — Уверен, не будь я вам полезен, вы не даровали бы мне эту привилегию.

В последнее слово он вложил всю иронию, какую только мог. С таким же успехом Золрааг мог сказать, что, когда ящеры включат Землю в свою Империю, людям оставят участь лесорубов и водоносов и навсегда запретят заикаться о собственной судьбе.

— Вы, несомненно, правы, гepp Русси. Я предлагаю вам как следует это запомнить, полностью воспользоваться предоставленной вам возможностью и прекратить глупые жалобы по поводу нашего правления.

Использовать против него иронию было так же безрезультатно, как палить из немецкого противотанкового ружья по танкам ящеров. Русси сказал:

— Я не могу сделать то, о чем вы меня просите, и не только потому, что не хочу терять уважения к себе, но еще и потому, что ни один человек, услышавший, как я восхваляю вас за уничтожение Вашингтона, больше никогда не станет серьезно относиться к моим словам.

— Вплоть до этого момента вы были для нас полезны, поэтому я давал вам много шансов передумать, даже, наверное, больше, чем следовало бы. Но теперь шансов у вас больше не будет. Вы понимаете, что я говорю?

— Да. Делайте со мной что хотите. Я не могу исполнить ваши требования.

Русси облизнул сухие губы. Как и в дни нацистского владычества в гетто, он надеялся/что сможет выдержать пытки ящеров.

— Мы ничего не будем делать с вами, герр Русси, — сказал Золрааг. — Непосредственное устрашение в вашем мире оказалось менее действенным, чем мы того желали.

Русси во все глаза глядел на него, едва веря своим ушам. Но губернатор еще не закончил:

— Проведенные исследования предлагают другой способ, который может оказаться более эффективным. Как я говорил, за свой отказ лично вы не пострадаете. Но мы подвергнем строгому наказанию самку, с которой вы спариваетесь, и вашего детеныша. Надеюсь, это сможет произвести определенные изменения в ваших взглядах.