Чтение онлайн

— Да, вы же мне говорили, Я забыл.

«Интересно, — подумал Иджер, — знает ли Барбара Ларсен, что на самом деле скрывается за непритязательным названием „Металлургическая лаборатория“? Может, знает, а может — нет». Обстановка секретности вокруг атомной энергии уже не была такой строгой, как до появления ящеров, продемонстрировавших работоспособность этой энергии. Тем не менее Сэма недвусмысленно предупредили, что с ним случится, если он будет слишком много болтать. Он не хотел, чтобы после какой-нибудь «случайной» сигареты у него отшибло память или случилось что-либо похуже.

— Что-нибудь слышно о вашем муже? — спросил он.

— О Йенсе? Нет, ничего. — Барбара держалась, но ее лицо начало дрожать. Когда она заговорила вновь, в ее голосе звучало… нет, не беспокойство, а страх. — Он должен был вернуться давным-давно. Вы знаете, все сроки истекли уже тогда, когда вы привели этих уродцев в кабинет доктора Баркетта. И если в ближайшее время Йенс не появится…

— Профессор Ферми сообщил мне, что проект собираются перевести из Чикаго.

— Я не была уверена, что вы знаете, и не хотела говорить лишнее, если бы вам об этом было неизвестно, — ответила Барбара. — Ведь это было бы ужасно, если бы Йенс вернулся только лишь затем, чтобы обнаружить, что больше нет никакого Метлаба, правда?

— Может случиться, не будет и Чикаго, — сказал Иджер. — Со слов Ферми я узнал, что линия фронта уже близ Авроры.

— Я об этом не слышала. — Барбара поджала губы. На переносице появилась выступившая от тревоги морщинка. — Они… наступают.

— Что вы будете делать? — спросил Сэм. — Поедете со штатом Метлаба, когда они снимутся?

— Просто не знаю, — призналась Барбара. — Фактически я шла сюда поговорить об этом. Для меня держат место, но я не знаю, воспользуюсь ли этой возможностью. Будь я уверена, что Йенс вернется, я бы осталась, невзирая ни на что. Но он уже так давно отсутствует, что мне все тяжелее верить в это. Я стараюсь, но…

Она опять замолчала и полезла в сумочку за платком. Иджеру хотелось обнять эту женщину. Но из-за двух ящеров, стоящих между ними, объятия были неосуществимы. Впрочем, даже без ящеров это все равно выглядело бы глупо. Барбара решила бы, что он просто ухлестывает за ней, и по крайней мере наполовину была бы права. Сэм даже не сказал ей, что Ферми предложил ему эвакуироваться вместе с персоналом Металлургической лаборатории. Чувствуя себя неуклюжим и бесполезным в данной ситуации, Иджер промямлил:

— Барбара, я надеюсь, он все-таки вскоре вернется.

— Боже мой, я тоже надеюсь. — Ее пальцы скрючились, красный лак на ногтях делал их похожими на кровавые когти. Лицо Барбары исказилось. — Пусть обрушится Божье проклятье на ящеров за то, что они появились здесь и уничтожают все, что люди пытались сделать, пока оставались людьми. Даже трудные времена — они были нашими трудными временами, а не чьими-то.

Ульхасс и Ристин научились английскому почти в той же степени, в какой Иджер усвоил их язык. Вспышка гнева у Барбары заставила их вздрогнуть.

— Не волнуйтесь, — успокоил их Сэм. — С вами ничего не случится.

Он понимал чувства Барбары: подобный гнев был знаком и ему самому. Но постоянное общение с пленными ящерами заставило его начать думать о них как о людях. Иногда — почти как о друзьях. Он ненавидел ящеров в целом, но не испытывал индивидуальной ненависти. И от этого ощущал определенную неловкость.

Кажется, Барбаре тоже стало неловко. Она уже научилась отличать одного пленника расы пришельцев от другого.

— Не беспокойтесь, — сказала она двум подопечным Иджера. — Я знаю, тут нет вашей личной вины.

— Да, вы это знаете, — произнес Ульхасс своим шипящим голосом. — Но что бы мы делали, если бы вы не знали? Ничего. Мы… как это у вас говорят?.. в вашей схватке?

— Хватке, наверное, — подсказал Иджер. — Или ты подразумевал, «B вашей власти»?

— Я не знаю, что я подразумевал, — заявил Ульхасс. — Это ваша речь. Вы учите, мы учимся.

— Они такие, — объяснил Барбаре Иджер, пытаясь найти менее эмоциональную тему для разговора. — В настоящий момент они наши узники. Это значит, что мы как бы стали их высшим командованием и все наши слова принимаются как приказ.

— Доктор Баркетт говорил о том же, — кивнув, сказала Барбара. Она повернулась к ящерам: — Ваш народ пытается взять всю нашу планету под свою власть. Вы удивляетесь, что мы не любим вас?

— Но мы — Раса, — сказал Ристин. — Это наше право. Иджер научился распознавать интонацию в голосах ящеров. В голосе Ристина он ощутил удивление: как это Барбара может сомневаться в подобном «праве»?

Иджер щелкнул языком. Оба пленника повернули к нему свои глаза. Сэм пользовался этим звуком, когда хотел привлечь их внимание.

— Вы вскоре убедитесь, что на нашей планете далеко не все согласны с этим вашим «правом».

Теэрц очень жалел, что при катапультировании его кресло не заклинило. Лучше погибнуть вместе с самолетом, чем упасть прямо в руки ниппонцев. У них, в отличие от народа Расы, не было когтей, но от этого их «объятия» не становились более радушными.

Теэрц очень быстро узнал, каковы ниппонцы. Еще до того, как его привезли в Харбин, иллюзии насчет достойного обращения с пленными развеялись, словно дым. Но поскольку Теэрц видел, как ниппонцы обходятся с соплеменниками, его это не слишком удивило.

Конечно, остальные тосевитские империи тоже были варварскими. Но у их вождей хватало здравого смысла понимать, что война — дело рискованное, где ситуация в любой момент может измениться к худшему, и что обе стороны подвержены риску потерять своих пленных. Однако от ниппонских солдат ожидалось, что прежде, чем попасть в плен, они покончат жизнь самоубийством. Это было довольно скверно. Но что еще хуже, ниппонцы считали, что их враги руководствуются теми же правилами, и презрительно называли пленных трусами, заслуживающими самого худшего обращения.