Флорентийка
Шрифт:
Тогда Фьора стала искать Леонарду, но та была на кухне, а туда ей одной не разрешалось спускаться. Она ходила на кухню только в сопровождении Леонарды, когда та учила ее, как управлять хозяйством большого дома. К тому же Фьора выскочила из комнаты босиком и второпях накинула поверх рубашки только легкое домашнее платье.
Фьора подумала, что ей ничего не остается, как вернуться к себе в комнату и заняться своим туалетом. Когда она оденется как положено, то сможет более уверенно сообщить о своем решении; во что бы то ни стало ждать возвращения Бельтрами… Обидно, что ей не удалось поговорить с отцом до его ухода, но, поскольку она категорически решила не уезжать, не повидав его, она подумала, что еще совсем не поздно…
Она поняла, что ошиблась и что уже слишком поздно, когда несколько минут спустя с громкими криками и причитаниями возбужденная толпа внесла во дворец тело Франческо Бельтрами. Пока он разговаривал с кем-то в толчее Нового рынка, неведомая рука вонзила ему кинжал в спину.
Глава 6
Заупокойная молитва по благочестивому человеку
Люди, несшие тело Бельтрами, положили его на ложе. Слугам с большим трудом удалось оттеснить шумную толпу, сопровождавшую его. По всему дворцу неслись стенания и проклятия убийце. И это было искреннее выражение чувств. Богатого негоцианта уважали и любили за щедрость и великодушие.
Никогда не теряющая самообладания Леонарда, стоя на верху лестницы, поблагодарила собравшихся и призвала добрых людей к молитве. Затем она распорядилась угостить всех хорошим вином, чтобы укрепить силы скорбящих, в чьем глубоком горе нельзя было усомниться. Кроме того, Леонарда приказала раздать деньги находившимся здесь нищим. После этого все ушли, восхваляя щедрость женщин дома Бельтрами и изливая свою скорбь по поводу внезапной тяжелой утраты, которую они понесли.
Леонарда тут же направилась к Фьоре, которая, стоя на коленях перед кроватью, безудержно рыдала, уткнувшись лицом в бархатное покрывало, на котором покоился ее отец.
Однако молодая женщина была не одна. Войдя в комнату, Леонарда заметила там высокого худого мужчину в длинном одеянии из черного бархата; дорогая золотая застежка скрепляла стоячий воротник. Его седые волосы прикрывала маленькая шапочка, борода была коротко подстрижена. Человек стоял со скрещенными на груди руками и молча смотрел на Фьору, сочувствуя ее горю.
Он повернулся к вошедшей Леонарде.
– Я остался, поскольку мне есть что вам сообщить, – сказал он в ответ на ее немой вопрос. – Я присутствовал при убийстве.
Незнакомец говорил по-французски, чем немало удивил Леонарду.
– И вы не задержали убийцу? По-моему, это первое, что надо было сделать!
– Нет. Первое, что надо было сделать, это удостовериться, что ни один смертный не может уже помочь мессиру Бельтрами. Я врач, и эта молодая женщина меня знает, – добавил Деметриос, движением головы указывая на Фьору. – Убийца, видимо, шел за своей жертвой. Он воспользовался жарким спором, разгоревшимся между двумя торговцами, который закончился потасовкой, собравшей большую толпу. Я не видел, как был нанесен удар, но я вдруг заметил, что из спины вашего господина торчит нож. Мессир Бельтрами даже не вскрикнул. Убийца скрылся в толпе, пробравшись, по всей вероятности, между ногами, перевернутыми столами и тележками с товаром. Но я его найду… благодаря вот этому!
Грек вынул из рукава нож с широким заостренным лезвием и с роговой гладкой рукояткой без какого-либо опознавательного знака. Леонарда взглянула на орудие убийства с отвращением.
– Я вытащил это оружие из раны и прошу вашего разрешения оставить его у себя. Я не думаю, что его вид доставит удовольствие донне Фьоре…
– Я согласна с вами, но почему вы хотите спрятать этот нож? Скоро непременно придет гонфалоньер, разве не надо нож отдать ему?
– Он не будет знать, что с ним делать, а я могу заставить нож заговорить. Орудие убийства может быть столь красноречиво, что вы и не подозреваете… – заметил грек.
– В таком случае возьмите его! Если вам удастся найти подлого убийцу, то все здесь будут молиться на вас…
Деметриос, не произнеся ни слова, завернул нож в носовой платок и спрятал в рукав. Затем он приблизился к Фьоре. Поглощенная своим горем, она не заметила его присутствия. Он наклонился и положил свою твердую руку на ее плечо. Молодая женщина выпрямилась. Она повернула к нему свое заплаканное лицо с невидящими глазами:
– Что ты от меня хочешь?.. Разве я не могу спокойно оплакать смерть отца?
– Мне нужно с тобой поговорить, – ответил Деметриос на тосканском диалекте. – Помнишь, я сказал тебе, что, если тебе понадобится помощь, ты можешь позвать меня…
– Я помню. Говорят, что ты великий ученый, Деметриос Ласкарис, но ты не можешь воскресить моего отца, а ничто другое меня не интересует, – тихо сказала Фьора.
– Действительно, я не бог, но я более могуществен, чем ты думаешь Я пришел предупредить тебя, что у тебя нет времени для слез. Надо бежать, и как можно скорее. Тебе угрожает опасность, зло большое придет от женщины…
Фьора выпрямилась и посмотрела ему в глаза:
– Если тебе все известно, то ты, должно быть, смог бы помешать этой женщине нанести мне вред? Но разве она это уже не сделала? Я уверена, что это она приказала совершить убийство…
– Я не могу воспрепятствовать тому, что уже происходит. К тому же я здесь чужой. Этому городу свойственно непостоянство. Завтра ты можешь иметь столько же врагов, сколько сегодня у тебя друзей. Поэтому уезжай подальше отсюда! Хотя бы для того, чтобы иметь время все обдумать…
– Мы должны отбыть в полдень, – сказала Леонарда.
– Я решила не уезжать без моего отца, – ответила Фьора, едва сдерживая слезы. – Извините меня за это, милая Леонарда. Я искала вас, чтобы сообщить вам о моем решении… но вдруг случилось это несчастье. Теперь же не может идти и речи об отъезде. Ты сказал, что этот город может ополчиться против меня? Возможно… Но так обязательно случится, если я уеду отсюда, оставив тело моего отца среди чужих людей. Я хочу отдать ему последний долг любящей дочери… И еще я хочу отомстить за него!