Чтение онлайн

– Человек, которого я никогда прежде не видела. Возможно, и ты заметила его. Он очень высокий и слегка сутулый. У него мрачное лицо, обрамленное короткой бородой и седыми волосами, а глаза того же цвета, что и волосы. Одет в длинное черное платье и высокий капюшон. Минуту назад он был здесь…

– Судя по твоему описанию, я видела его, но не знаю имени. Что же тебя напугало?

– Он сказал мне ужасные вещи. По его словам, Симонетта умрет в следующем году. Я же буду далеко отсюда и очень несчастна.

Глаза Кьяры вспыхнули.

– Ясновидец! Это чудесно! Мне обязательно с ним надо поговорить, я хочу, чтобы он мне сказал…

Она собиралась уже догнать его, но Фьора удержала ее твердой рукой.

– Останься здесь! Это не тот человек, к которому можно обратиться и спросить о будущем. Когда он смотрит на тебя, то в жилах стынет кровь. И еще я прошу тебя: ни одного слова о том, что я сказала тебе.

Кьяра промолчала в ответ, но по ее лицу Фьора видела, что не убедила ее. К счастью, вернулся Лука со стаканом сладкого мальвазийского вина, и чтобы доставить удовольствие влюбленному в нее молодому человеку, ей пришлось сделать несколько глотков. Глядя на нее преданными собачьими глазами, он был счастлив, что щеки Фьоры немного порозовели.

– Вам лучше, не так ли? Что прикажете…

– Нас интересует одна личность. Попытайтесь узнать, кто это, – сказала Кьяра.

– Какая личность?

Молодая девушка пустилась в пространные объяснения, описывая незнакомца, но Фьора ее остановила.

– Не утруждай себя. Я его вижу, он разговаривает с мессиром Петруччи…

Обернувшись, Лука посмотрел в указанном направлении и нахмурил брови.

– Гонфалоньер – последний человек, с кем этот колдун будет иметь удовольствие беседовать. Это он прокладывает путь, ведущий на костер.

– Колдун? И ты его знаешь?

– Я не знаю его, но знаю, кто он есть, – высокомерно уточнил Лука.

– Это неважно! Говори! Расскажи, что знаешь, и не заставляй нас сгорать от нетерпения.

– Ну так знайте, любопытные прелестницы, что этого человека зовут Деметриос Ласкарис. Он утверждает, что ведет свою родословную от византийских императоров. Это греческий медик, и мой кузен Лоренцо очень уважает его за знания и надеется, что Ласкарис вернет ему обоняние. [6] Он даже подарил ему дом, недалеко от Фьезолы. Говорят также, что там происходят странные вещи… там вызывают дьявола!

По мере того как Лука говорил, голос его все время понижался. Закончил он драматическим шепотом. У него был дар раздражать Фьору.

– У нас вилла на Фьезоле, и мы никогда ничего не слышали о греческом медике, – заметила Фьора. – Как только человек не похож на других, тут же начинают злословить о нем!..

Даже ценой своей жизни она бы не смогла ответить, почему вдруг встала на защиту человека, еще недавно так сильно напугавшего ее. Возможно, потому, что, воспитанная на греческой философии, она находила шокирующими все эти пересуды, окрашенные суевериями. Без сомнения, это был необыкновенный человек, и он обладал странным даром предвидения. Но только из-за этого нельзя его было приравнивать к безумным колдунам, которых хватало в окрестностях Флоренции.

– Наверное, не надо распространять такие слухи, – добавила она. – Я была бы очень удивлена, если бы монсеньор Лоренцо, с его здравым и светлым умом, ценил какое-то демоническое создание.

– Какая муха тебя укусила? – запротестовала Кьяра. – Посмотри на этого несчастного, с которым ты так грубо обращаешься! У него слезы на глазах…

– Пусть он меня извинит. Я сегодня немного раздражена, – поднимаясь, произнесла Фьора. – Бывают дни, как, например, сегодня, когда ничто мне не нравится.

– Несчастье в том, что я всегда попадаю в эти дни! – с горестным вздохом произнес Лука.

Фьора засмеялась и, чтобы немного утешить несчастного обожателя, слегка погладила его по щеке:

– Платон говорит, что никто не избежит своей судьбы! До свидания вам обоим! Музыканты играют калату, идите потанцуйте. Я поищу отца и попрошу его проводить меня домой… Я устала!

Легкость, с какой Фьора изменила свое мнение, противоречила ее предыдущим словам, но Кьяра, так же как и Лука, знала, что бесполезно пытаться удержать ее, если у нее нет желания. Оба они вздохнули, но с разными чувствами, глядя, как она в своем перламутровом парчовом платье удаляется из залы.

– Ну, что ж, – вздохнул молодой Торнабуони, – пойдем танцевать, раз она этого хочет!

– Это вряд ли можно назвать галантным предложением, – подытожила Кьяра с насмешливой гримасой, – но почему бы и нет? Я люблю танцевать.

Фьора нашла Бельтрами в музыкальном салоне. Около камина, куда черные рабы подбрасывали ароматные поленья, он беседовал с венецианским послом Бернардо Бембо, которого хорошо знал и часто встречал на Адриатическом побережье. Фьора подошла, но говорил посол, и она не осмелилась прервать его.

– С тех пор как умер папа Пий II, пытаясь осуществить Крестовый поход против турок, Венеция одна борется с неверными. Никто по-настоящему не может оценить опасность, исходящую от султана Мехмеда II. Ни папа Сикст IV, занятый единственно тем, что выгодно пристраивает своих племянников, ни Ферранте Неапольский, ни Сфорца Миланский, ни Генуя. И только Адриатика предохраняет христианские страны от турецкой угрозы, чья армия вот уже два года как продолжает начатое и дошла до Фриула.

– Тем не менее Венеция проявила необыкновенную храбрость, отбросив противника от стен Шкодера, находившегося у нее под носом.

Бельтрами заметил Фьору, которая стояла неподалеку, дожидаясь окончания беседы, и притянул ее к себе.

– Что же касается этой молодой особы, которая, как вы, несомненно, заметили, с любопытством слушала наш разговор, то разрешите, благородный сеньор, вам ее представить: моя единственная дочь Фьора.

Девушка сделала изящный реверанс, и венецианец не мог сдержать улыбки.

– Я действительно заметил, что ваша дочь с интересом нас слушает. Но я так залюбовался ее красотой, что поневоле потерял нить беседы. Надеюсь, я не наговорил глупостей?