Чтение онлайн

Ребята прекратили гоготать и толкаться — все принялись переглядываться. Даже Костолом перестал вытирать свой разбитый рот.

— Ни фига се, — прошептал наконец Вэл. — Это может получиться. Ни фига се.

— Мы потом сто лет будем флэшбэчить на это, — сказал Койн.

— Ни фига се, — повторил Вэл.

— Ни фига се и аминь, — заключил Койн, благословляя всех перстами, будто новый Папа, занявший место убитого.

— Yurodivy, — сказал по-русски, натянуто улыбаясь, самодовольный Владимир Владимирович Путин, лицо которого занимало всю футболку. — Вы все… юродивые.

Сато не снял наручники с Ника. Он поехал на север по 20-й улице, потом на восток, снова над I-25, и затем, спустившись вниз, — в ту часть города, которую денверцы зовут «самый центр». Кожа на запястьях Ника уже была прорвана и кровоточила; выкрашенная в цвет детского поноса «хонда» с электроприводом — явно бронированная, — подпрыгивая на выбоинах, срывала с запястий все новые куски мяса. Ник уже не кричал, а лишь скрежетал зубами.

До этого он хотел просто убить Сато. Теперь он поклялся, что прежде запытает японца.

ЛоДо — так еще в 1980-е, если не в 1970-е, застройщики находчиво прозвали бывший складской район Лоуэр-Даунтауна, [39] между собственно центром города и Саут-Плат-ривер. В 1800-е здесь были склады, салуны, мастерские седельщиков, склады и опять салуны. К середине 1900-х даже салуны и бордели позакрывались; остались одна седельная лавка, сколько-то действующих складов и очень много заброшенных, сотни алкашей, наркоманов, бездомных. В последние десятилетия двадцатого века, в ходе обновления города и реконструкции прибрежных кварталов, алкоголиков и наркоманов изгнали, появились престижные рестораны и еще более престижные кондоминиумы с кирпичными стенами и открытыми стропилами. Когда в 1995 году построили классического вида стадион «Курс-филд», ЛоДо переживал период подъема. Упадок начался только после Дня, когда настал трындец, но к Году ясного видения ЛоДо уже проделал большую часть пути к своему нынешнему состоянию — состоянию района, который славится своими борделями, несколькими салунами, брошенными кондоминиумами с флэшбэкерами и другими наркоманами внутри, борделями и снова борделями.

Кэйго Накамура был убит в комнате на третьем, последнем этаже здания на Уази-стрит, длинной темной улице с двухэтажными борделями, салунами и складами по одну сторону и трехэтажными складами, салунами и борделями по другую.

Было совсем светло (по крайней мере, в это прохладное и дождливое сентябрьское утро светлее уже не стало бы), когда Сато припарковал «хонду» перед трехэтажным зданием, которое было точной копией всех прочих трехэтажных зданий на южной стороне Уази-стрит. Когда Сато обошел машину и расстегнул наручники, Ник хотел было сразу же броситься на него… но потом отверг эту идею. Он чувствовал себя усталым после ночного флэшбэка, Т4В2Т, сыворотки правды и резкого притока адреналина, вызванного страхом.

Ник решил выбрать для этого другое время.

Сато расстегнул наручники и, ухватив оба кровоточащих запястья Ника своей гигантской рукой, вытащил из кармана баллончик с аэрозолем.

«Слезоточивый газ!» — подумал Ник и крепко зажмурил глаза.

Сато распылил что-то холодное на его ободранные запястья. Несколько секунд болело так сильно, что Ник против воли громко застонал. А потом… ничего. Вообще никакой боли. Когда Сато отпустил его руки, Ник пошевелил пальцами. Все работало отлично. А ссадины на руках — несмотря на кровавые пятна, усеявшие фуфайку, и забрызганное кровью лобовое стекло — оказались несерьезными.

Сато подхватил Ника под руку, вытащил из машины, поставил на тротуар и подтолкнул к старому зданию. Под навесом, в темноте входа, Ник различил фигуры каких-то людей: одни двигались, другие стояли неподвижно.

«Спящие флэшнарики или алкаши», — решил Ник.

Из тени вышли двое, не алкаши и не нарики, — хорошо одетые молодые японцы. Сато кивнул им, и один из парней спортивного вида отпер дверной замок двумя поворотами ключа.

— Возвращение на место преступления через шесть лет после преступления, — сказал Ник, чей голос слегка дрожал от холода и волны злости, поднимавшейся в нем. — Думаете, это пустое здание шесть лет спустя напомнит мне что-нибудь?

Сато в ответ только включил свет.

Пять лет и одиннадцать месяцев назад Ник бессчетное число раз бывал в этом доме, где совершилось преступление, хотя и прибыл сюда не первым из полицейских. Он помнил царивший здесь жуткий кавардак: три большие комнаты, заставленные диванами, стульями и ширмами; маленькая кухня на первом этаже; перевернутая мебель; хрустящие под ногами ампулы; лампы, разбитые в спешке свидетелями, которые спешили убраться прочь до прибытия полиции; даже груды грязной одежды и использованные презервативы по углам.

Теперь все выглядело иначе.

Мебель отремонтировали и вернули на место, как и лампы, которые теперь исправно зажигались. На всех поверхностях, правда, громоздились тарелки и стаканы: на первом этаже в тот вечер по случаю завершения съемок устроили многолюдную вечеринку, пригласив японских помощников Кэйго, тех, у кого брали интервью, и других людей, как-то связанных с созданием документального фильма. Но во всех трех комнатах и в кухне царили чистота и порядок, как и должно быть в начале вечеринки.

— Ничего не понимаю, — сказал Ник.

Сато протянул ему стильные полноохватные тактические очки.

Еще даже не активировав их, Ник обратил внимание на их необыкновенную легкость. Тактические очки, служившие денверским полицейским, казалось, весили не меньше фунта, и от них через десять минут начиналась головная боль. Эти же были другими. Легкие, как солнечные, они перекрывали все поле зрения. Очки полицейских всегда выхватывали лишь островок виртуальной действительности, при этом реальность накатывалась со всех сторон, вызывая головокружение.

Ник коснулся иконки на дужке и чуть не вскрикнул от изумления. Он сделал несколько шагов, желая убедиться, что и вправду видит это.

Все комнаты, где проходила вечеринка, и кухня внезапно заполнились людьми, замершими на полушаге, полуслове, на полуглотке, полусмешке, полуфлирте и полувдохе из ампулы флэшбэка. Реальные тела, реальные лица. Реальные люди.

Он предполагал, что эти фигуры окажутся здесь (для этого и существовали тактические очки), но никак не предполагал такой степени достоверности. Тактические очки денверской полиции и американской армии, которыми пользовался он, генерировали разве что схематические очертания с мультяшными и едва узнаваемыми лицами, плывущими над каркасами тел и похожими на хеллоуинские тыквы.