Фируз
Шрифт:
– Повторяю. У нас выживший.
С другого конца появился долгожданный ответ.
– Слушаю вас, группа двенадцать. Это спасательный модуль. Долго же вас не было слышно. Вы там как, живые?
– С нами все в порядке, но мы обнаружили человека из потерпевшего крушение транспорта. Одному Богу известно как у него это получилось, но состояние ученого очень плохое. Дойти до вас мы не сможем, поэтому просим подлететь к нам.
– Принял. Оставайтесь на связи еще некоторое время, группа двенадцать, чтобы я смог вычислить ваше точное местонахождение.
Голос на мгновение пропал, но вскоре ожил с еще большей силой.
– Вижу вас. Буду в нужном месте через несколько минут. Не теряйте связи, группа двенадцать.
Оставалось ждать.
Скафандр ученого был изрядно поврежден, но все еще сохранял герметичность соединений, не дававших ядовитому воздуху планеты проникнуть и убить человека внутри. Каждое движение раненого было подобно огромному усилию, что совершает человек восходя на крутую гору. Стон донесся из фильтрующего клапана.
– Видно есть перелом, - Сейн поднял правую руку ученого и внимательно осмотрел ребра.
В самом углу, как раз под местом, где соединялись крепежные ремни безопасности, черной полосой тянулась глубокая вмятина.
– Сдавило ремнями.
– сказал я.
– И очень сильно. Надеюсь легкие в целости, иначе он не дотянет до флагмана, где ему смогут оказать помощь.
– Сейн выпрямился и сделал несколько шагов в сторону.
Вдалеке послышался отчетливый звук работающий двигателей. Спасательный модуль подлетал к месту крушения.
– Нужно нести ее.
– кричал Джей, пытаясь перебить нарастающий гул тяжелого транспорта, - Я возьму за ноги.
Машина сделала в воздухе несколько небольших кругов и медленно опустилась возле развороченных останков некогда огромного корабля.
Солдаты подхватили тело и понесли к приземлившейся машине. Вздымая в воздух, уже успевшую осесть на поверхность планеты, голубую пыль, конусовидные двигатели крутили и перемешивали воздушные потоки, превращая всю прилегающую территорию в одну сплошную синеву. Пыль подлетала почти на десятки метров вверх, где собираясь в плотные клубы, очень быстро опускалась обратно на поверхность, оседая и окрашивая в синий цвет фюзеляж спасательного модуля и броню солдат.
– Ну что там? Все готово?
– голос пилота появился в динамиках.
– Да. Можно взлетать.
Тело выжившего было уложено на специальное место, предназначенное для раненных солдат. Вмонтированное в стену, оно выдвигалось из нее при первом сигнале пилота и тут же трансформировалось, вытягиваясь на необходимую длину и ширину, обеспечивая необходимые условия для транспортировки.
Он все еще дышал. Слабо. Почти неслышно, но воздух все еще просачивался сквозь фильтрующий клапан, где рывками втягивался в легкие.
Машина начала подниматься. Пилот не стал объявлять об этом и, дернув ручку штурвала на себя, заставил многотонную железную машину оторваться от земли.
Небо вновь наполнилось синей пылью.
– Флагман на связи, Воевода. Требуют немедленный отчет.
Пилот соединил меня с главным каналом, где через несколько секунд появился женский голос.
– Докладывайте, командир.
– Есть выживший.
– Кто именно?
– Сказать не могу. Никаких знаков различия, имен и фамилий. Голый скафандр.
Женщина на том конце замолчала.
– Какие будут дальнейшие указания?
– спросил я, пытаясь возобновить разговор.
– Следуйте установленным инструкциям. Однако стыковка с флагманом должна произойти в ангаре 212А. Вас встретят мои люди, которым сможете передать раненого ученого. Всем остальным займутся они.
– Понял вас, "флагман". Следуем к оговоренному ангару.
Связь прекратилась и пилот взял новый курс.
2.
Тишина разорвалась в ту же секунду и грузовой трюм наполнился человеческими криками. Сегодня здесь было не протолкнуться. Пробиваясь сквозь узкие двери отсека, нескончаемый поток людей, как река, лился в холодное металлическое помещение почти со всех сторон окруженное массивными контейнерами и использованными баками.
Они шли невзирая ни на какие преграды. Холод больше не сковывал их тела, голод не держал в стальной хватке. Они были подобны единому рою, что шел в назначенное место по зову своей королевы. Молча, шеркая громоздкими сапогами, мужчины, женщины, старики и дети подходили к главному месту во всем этом огромном и сложном, как лабиринт минотавра, корабле. Здесь, в окружении высоких балок и промасленных запчастей находилась площадь Веры. Уходя вдаль, вглубь рабочих помещений, она суживалась к самому концу, где в нескольких метрах от пола, крепясь на четырех громоздких опорах, возвышалась трибуна.
Женщина вскинула руки вверх и начала кричать. Обращаясь к толкавшимся повсюду людям, она звала к себе.
– Ко мне, дети мои! Ко мне!
Ее голос разлетался по длинному отсеку и разбивался о металлические стены, проникая в самые глухие уголки технического помещения, оседая в ушах даже самых отдаленно стоявших людей.
– Ближе! Еще ближе, чтобы я могла видеть ваши глаза! Каждого из вас!
Повинуясь какому-то магическому велению, толпа зашагала быстрее. Люди стремились вперед. Расталкивая, переступая через случайно упавших, они тянулись к ней и лишь подойдя почти вплотную к опорам, безропотная толпа остановилась и вновь разразилась бессмысленным воем.
Все слилось в единый гул. Охрипшие голоса наполнили помещение и взлетели вверх.
Женщина стояла над ними и, склонив голову, не прекращала звать их к себе. И хоть дальше идти они уже не могли, мужчины и женщины изо всех сил стремились пробраться как можно ближе к трибуне.
– Дети мои! Я с вами!
Ее руки вытянулись, словно струны и устремились в толпу. Люди взревели в неистовом крике, видя, как женщина подняла голову, и потянули свои костлявые руки навстречу.
– Вот и настал тот час, дети мои. Час, которого мы ждали долгие годы.
– она сбросила капюшон и быстро окинула взглядом собравшуюся толпу.
– С того самого момента, когда мой отец объявил о начале Пути, вы все и те, кто родился и вырос во время нашего странствия, проделали долгий маршрут, чтобы теперь, из моих уст услышать радостную весть.