Чтение онлайн

Дева стоит у окна

В грустном томлении.

Песня ей слышится.

Томно ей дышится.

Вечно одна,

Грустна, бледна, —

Ни подруги, ни матери нет.

Лунный свет

Сплетает

Чудные сны

И навевает

Жажду новизны.

Жизнь проводит тени в скуке повторений,

Грустно тени мрачные скользят.

Песни старых бед и новых сожалений

Загадочно звучат.

Звучат загадочно

Трепетные сны.

Бьется лихародочно

Жажда новизны.

Желаний трепет,

Страсть новизны

И новизна страстей, —

Вот о чем печальной песни лепет

В сострадательном мерцании луны

Говорит тихонько ей

И в душе моей.

* * *

О.А. Глебовой-Судейкиной

Не знаешь ты речений скверных,

Душою нежною чиста.

Отрада искренних и верных —

Твои веселые уста.

Слова какие ж будут грубы,

Когда их бросит милый рок

В твои смеющиеся губы,

На твой лукавый язычок!

* * *

Я испытал превратности судеб,

И видел много на земном просторе,

 Трудом я добывал свой хлеб,

 И весел был, и мыкал горе.

На милой, мной изведанной земле

Уже ничто теперь меня не держит,

 И пусть таящийся во мгле

 Меня стремительно повержет.

Но есть одно, чему всегда я рад

И с чем всегда бываю светло-молод, —

 Мой труд. Иных земных наград

 Не жду за здешний дикий холод.

Когда меня у входа в Парадиз

Суровый Петр, гремя ключами, спросит:

 — Что сделал ты? — меня он вниз

 Железным посохом не сбросит.

Скажу: — Слагал романы и стихи,

И утешал, но и вводил в соблазны,

 И вообще мои грехи,

 Апостол Петр, многообразны.

Но я — поэт. — И улыбнётся он,

И разорвет грехов рукописанье.

 И смело в рай войду, прощен,

 Внимать святое ликованье,

Не затеряется и голос мои

В хваленьях ангельских, горящих ясно.

 Земля была моей тюрьмой,

 Но здесь я прожил не напрасно.

Горячий дух земных моих отрав,

Неведомых чистейшим серафимам,

 В благоуханье райских трав

 Вольется благовонным дымом.

* * *

Один свершаю долгий путь

И не хочу с него свернуть

Туда, где мечется толпа,

Самолюбива и тупа.

Для тех, кто хочет побеждать

И блага жизни отнимать,

Оставил долю я мою,

И песню вольную пою.

* * *

Радуйся, радуйся, Ева,

Первая и прекраснейшая из жен!

Свирепый Адонаи

Лишил тебя земной жизни,

За то, что ты преступила

Его неправый завет.

Свирепый Адонаи

Поразил твое нежное тело,

И обрек его смерти,

Темной и смрадной, —

Но твое потомство

Населило землю.

Радуйся, радуйся, Ева,

Всеблагий Люцифер с тобою,

Люцифер с тобою и с нами!

Приветствуем Еву,

Мать человеческого рода.

Люцифер тебя создал

Дивными руками

Из сладкого сока

Благоуханнейших земных цветов.

Привет тебе, Ева,

Первая и прекраснейшая из жен!

Ты — первая святая жертва

Злого Адонаи,

Излившего свою ярость

На эту землю.

Привет тебе, Ева,

Преблагий Люцифер с тобою!

Он, злой Адонаи,

Обрек тебя смерти,

Тебя и Адама,

И твое потомство,

Потому что ты носила

Под сердцем

Благословенный плод

Небесной любви.

Привет тебе

В радостях

И в печалях!

Злой Адонаи

Обрек тебя смерти, —

Но твое потомство

Он не мог уничтожить

Всею злостью

Буйных стихий.

Привет тебе, Ева,

Привет!

* * *

 — Хнык, хнык, хнык! —

Хныкать маленький привык.

Прошлый раз тебя я видел,—

 Ты был горд,

Кто ж теперь тебя обидел,

 Бог иль черт?

 — Хнык, хнык, хнык! —

Хныкать маленький привык.

— Ах, куда, куда ни скочишь,

 Всюду ложь.

Поневоле, хоть не хочешь,

 Заревешь,

 — Хнык, хнык, хнык! —

Хныкать маленький привык.

Что тебе чужие бредни,

 Милый мой,

Ведь и сам ты не последний,

 Крепко стой!

 — Хнык, хнык, хнык! —

Хныкать маленький привык.

Знаю, надо бы крепиться,

 Да устал,

И придется покориться.

 Кончен бал!

 — Хнык, хнык, хнык! —

Хныкать маленький привык.

Ну, так что же! Вот и нянька

 Для потех.

Ты на рот старухи глянь-ка,—

 Что за смех!

 — Хнык, хнык, хнык!

Хныкать маленький привык.

— Этой старой я не знаю,

 Не хочу,

Но дверей не запираю,

 И молчу.

 — Хнык, хнык, хнык!