Чтение онлайн

Глядя, как Эрик снимает с верхней полки одного из библиотечных шкафов деревянную шкатулку, я снова испытал страх, который напал на меня многие годы назад от мысли, что сейчас я пробью дырку в подвальной стене.

– Вот, – сказал он.

Сделанная из темного полированного ореха шкатулка могла содержать все что угодно: коллекцию бабочек, игральные карты, набор для химических опытов. Запор ее поблескивал.

– Открой.

Внутри шкатулка оказалась выстлана зеленым бархатом, похожим на тот, что был подклеен к пьедесталу моего полу-Ницше, но лучшей выделки, более мягким. Дуло у пистолета было узкое и торчало из патронника, точно кость из плоти. У основания рукоятки виднелся какой-то оттисненный знак, слишком потертый, чтобы его разобрать.

– Не знаю, стреляет ли он еще, – сказал Эрик. – Вещь-то старая.

Я провел пальцами по бархату и с трансгрессивным трепетом извлек пистолет из шкатулки.

Каждый из нас – homo faber [18] , человек, который изготавливает орудия и использует их, и у каждого орудия имеется свое, только ему присущее предназначение. И когда в некотором конкретном объекте оно явлено с редкостной ясностью, мы испытываем почти неодолимое желание применить объект по этому назначению. Так вот, точно так же, как книги созданы для чтения, а торты – для поедания, оружие создано для стрельбы, и хоть я вот уж двадцать три года никакого оружия в руках не держал, холодок металла пронизал меня внезапным и жутким желанием что-нибудь уничтожить. Испугавшись, я вернул пистолет на место, отдал шкатулку Эрику и отступил на шаг от него и от этого.

– Видишь? – Он указал на оттисненный знак, провел по нему пальцем. – S. И еще S.

Я молча смотрел на него.

– Ее отец был в австрийской армии важной шишкой.

– Он делал музыкальные инструменты.

– Ну да. А еще мины. – Эрик фыркнул. – На чем они, по-твоему, состояние-то сколотили? На пианино?

Я молчал.

– Прости, что подпортил твое представление о ней.

– Она ни в чем не виновата, – ответил я. – Она была ребенком.

– Ага. Тоже верно.

Молчание.

– Вы ничего у тех девушек не брали? – спросил я.

Он уставился на меня.

– Одна из них… та, у которой… – я указал себе на живот, – бушевала, кричала, что вы у нее что-то украли.

Он еще какое-то время молча смотрел на меня, потом подошел к книжному шкафу. Чтобы вернуть шкатулку на место, ему пришлось приподняться на цыпочки.

– Она сказала… Ха!

– Да.

– И что же я украл?

– Не знаю. Но разозлилась она сильно.

Он усмехнулся:

– Да ну?

– Я серьезно. Она мне шею едва не свернула.

– Ну, – произнес он, поворачиваясь ко мне, – я на этот счет без понятия.

Я молчал.

– В комнате у нее бардак. Не знаю, чего она там искала, но, скорее всего, оно на полу валялось. – Он взглянул на напольные часы: – Похоже, скоро она не спустится, а?

Я покачал головой.

– Скажи, что я заходил.

Я кивнул.

– Не провожай меня, – сказал он. – Дорогу я знаю.

В ту ночь мне приснилась лесная поляна. Я видел какое-то движение за тусклой листвой и испытывал страх, потому что не понимал, кто я – охотник или дичь.

Реакция Альмы на сообщение о визите Эрика была огорчительно безразличной.

– За деньгами приходил, не иначе. – Спасибо, что не пустили его ко мне, пока я отдыхала. В дальнейшем буду заранее оставлять вам чек для него. Так вы сможете сразу выдавать ему деньги, это избавит вас от необходимости его развлекать.

– Да я его всего-навсего тортом угостил.

– И в результате для послеполуденного чая торта у нас нет. Стыд и позор, мистер Гейст.

– Вы это о чем?

– Посмотрите сами.

Я приподнял пластиковый колпак, «Захера» под ним не оказалось.

– Но со вчерашнего дня оставалось предостаточно.

– Скорее всего, он стянул остаток торта, когда вы отвернулись, – сказала она. – Вполне в духе моего племянника.

– Поверить не могу.

– Терпение, мистер Гейст. Старая женщина способна прожить один день и без сладкого. Так вы хотели просить меня о чем-то.

Я ее почти не слушал – пыхтел от гнева.

– Мистер Гейст.

– Прошу прощения?

– Вы что-то такое говорили пару дней назад. Однако углубляться мы в это не стали.

– А. Ну да. – И я рассказал ей о том, что мать попросила меня приехать домой, назвав это воссоединением семьи. – Я ответил, что должен сначала отпроситься у вас.

– Поезжайте, конечно. Хотя считаю необходимым отметить, что чрезмерного энтузиазма эта поездка у вас не вызывает.

– Нет.

– В таком случае, если вам хочется уклониться от нее, вы можете использовать меня в качестве отговорки.

– Вообще-то, съездить надо бы… – неуверенно произнес я.

– Ну, стало быть, решено.

– Это всего пара дней.

– Из-за меня, пожалуйста, не спешите. Я вполне способна управиться и без вас. – На лице ее появилась полуулыбка. – Вы редко говорите о вашей семье.

Я пожал плечами.

– Могу я спросить – почему?

– Ничего личного. Просто они не очень интересные люди.

– Вы слишком немногословны.

– Да нет. Просто они никогда не видели Виттгенштейна. И даже не знают, кто он такой.

– Они произвели вас на свет, мистер Гейст.

– До сих пор не понимаю, как им это удалось.

Она помолчала, ожидая, не добавлю ли я чего-то еще. Но я тоже молчал, и она сказала:

– Разумеется, ваши дела – это ваши дела.