Чтение онлайн

– Ого! Как мы это потащим? – испугался Максим.

– Своя ноша не тянет, – сказал Федор.

Тут Максим вспомнил еще об одном поручении Зумика и рассказал Пересу о двух русских агентах Интерпола. Описал приметы Ивана и Вадима, повадки: при встрече заламывать руки за спину. Перес кивал, он хорошо знал это племя ментов, насиделся в России.

– Короче, хотелось бы их того… устранить, – закончил Максим.

– Это само собой, – кивнул Перес.

– Мокрый акция? – встревожилась донья.

– Для вас – сухая, – успокоил ее Максим. – Нужна техническая помощь: оружие, взрывчатка.

– О’кей.

– А где они сейчас?

– Вот то-то и оно. Мы их потеряли, – вздохнул Максим.

– Когда они прилетели в Париж? – спросил Перес.

– Сегодня, вместе с нами.

– Значит, завтра они попрутся в Лувр. Ищите их там.

Федор хотел было образовать свою излюбленную присказку к слову Лувр, но не сумел. А может, смутило присутствие доньи.

Иван и Вадим, а также примкнувшая к ним Ольга действительно с утра направились в Лувр.

Иван не хотел: что они там потеряли? Вадим был индифферентен. Однако Ольга настаивала.

– Мы культурные люди или нет? – прямо спросила она.

Вопрос озадачил агентов. Вадим пожевал губами, считая ниже своего достоинства отвечать на подобные вопросы, а Иван хотел честно сказать «нет», но сообразил:

– А ведь правда, надо идти. У них там офигенная сигнализация, поди. Надо посмотреть.

И вот они уже бродили по залам, посвященным искусству итальянского Кватроченто: Вадим с видом эстета, Ольга, недовольная тем, что нельзя фотографировать, и Середа, выискивающий за каждым полотном датчик сигнализации.

Вадим остановился у полотна Боттичелли, потом отошел, прикрыл один глаз, соорудил из пальцев квадратик, что-то вычленил из картины, долго смотрел, восторженный…

Ольга потрясенно смотрела на него. Она не знала, что бывают такие офицеры ФСБ.

Внезапно Вадим зарыдал – тихо, интеллигентно, наедине с совестью.

– Вадим, Вадим… – с жалостью сказала Ольга.

– Не могу смотреть на Боттичелли без слез. Простите, – сказал Вадим. – Вообще, я хотел стать художником, но потянуло в госбезопасность. Она важнее. На данном этапе.

– Да уж, художники… – с сомнением проговорила Ольга, вспомнив Максима и Федора.

– Вы бы, Иван, больше живописью интересовались, – посоветовал Вадим лейтенанту. – Охранная сигнализация здесь в порядке, я вас уверяю.

– Да? – с вызовом спросил Середа и, оглянувшись по сторонам, снял со стены небольшую картину. Перед этим он на мгновение засунул за картину руку. – Это, по-вашему, порядок?

– Как вы это сделали? Картина не охраняется? – удивился Вадим.

– Почему не охраняется? Вот они, датчики, – указал на стену Иван. – Я их отключил. Система примитивная.

– Ванечка, вы собираетесь ее украсть? – испугалась Ольга.

– На фига она мне? Вас, гражданка Пенкина, все на провокации тянет! – укоризненно сказал Иван, вешая картину на место.

После героического освобождения Ольги она и Иван долго выясняли отношения в отеле «Коммодор». Иван укорял Ольгу не столько за позорящий его снимок, сколько за сотрудничество с мафиозным «Курьером», на деньги которого Ольга и сняла номер в «Коммодоре». Постановил впредь, до суда, называть ее гражданка Пенкина. Ольга же по широте души называла его Ванечка или Ваня. Ей всех было жаль, даже милиционеров и бандитов.

Народу в Лувре было немного. Почти сплошь из СНГ. Мимо промаршировала экскурсия русских теток во главе с экскурсоводом, тоже русской теткой.

– Слышь, Вадим, а французы в Париже есть? – спросил Иван, проводив их глазами.

– Есть. Я видела, – сказала Ольга.

– Но русских-то больше…

– Нас и должно быть больше, – сказал Вадим. – Мы – великая нация.

Все трое на секунду присмирели, ощущая себя представителями великой нации. Но дотошный Иван все же спросил:

– А чем мы великие? А, Вадим?

– Всем. Величиной. Отставить разговоры, лейтенант, – приказал старший по званию.

Иван глубоко задумался. Может быть, впервые в жизни.

Они пошли к выходу.

Когда выходили на улицу, Ольга забежала вперед, навела на агентов «Минолту» и нажала на спуск.

– Клевый кадр! Русские агенты Интерпола выходят из Лувра! – похвасталась она. – Все помню, Вадик, глазки вам на отпечатке прикрою черной полосочкой, чтобы не узнали, – поспешила она успокоить Богоявленского, увидев его недовольство.

– Да я не о том, Ольга. Это понятно… Ты нам за каждый кадр сколько обещала?

– По десять баксов на нос. Если нос есть на снимке, – сказала Ольга.

– А когда платить будешь?

– По возвращении. Сейчас у меня денег не хватит. Ты же знаешь, гостиница пятьсот франков в день, а сколько еще тут проторчим – одному Богу известно.

– И все же – запроси свое начальство. Пусть подошлют. У нас тоже деньги скоро кончатся, – сказал Вадим.

Иван слушал недовольно, сопел.

– У бандитов грязные деньги брать не буду, – наконец сказал он. – Пускай гражданка Пенкина их отмывает.

– Так я их и отмою, Ванечка! Еще как отмою! Хочешь, здесь в «Либерасьон» или в «Фигаро» напечатаем ваши фейсы? – спросила Ольга.

– Это другое дело, – проворчал Иван.

За разговором не заметили стоявших у входа в Лувр двух художников в темных очках. Они что-то малевали на холстах, установленных на этюдниках. Когда троица прошла, художники бодро свернули этюдники и устремились следом за нею.