Чтение онлайн

Супруги молча ели, изредка взглядывая на пустое место. Очевидно отсутствие Венедикта их тревожило.

Наконец Иннокентий не выдержал.

– Николай, узнайте у нашего гостя, будет ли он к завтраку, – обратился он к камердинеру.

– Слушаю-с…

Камердинер вышел из столовой и направился к павильону. У двери на коврике, расстеленном на каменном низком крыльце, сидел в позе лотоса слуга-малаец. Перед ним стоял медный сосуд, из которого вырывалось синее пламя. Малаец медитировал.

Николай хотел было войти в павильон, но слуга точным жестом остановил его.

– Барин-то твой дома? – громко, как глухому, прокричал ему камердинер.

Малаец отрицательно помотал головой.

– А где же он?

Малаец указал куда-то вдаль.

– Спрашивают, будет ли к завтраку…

Снова отрицательный жест.

Камердинер направился обратно.

В это время в столовой происходил следующий разговор между супругами.

– Иннокентий, мне надо в Петербург сегодня. Распорядись, пожалуйста, чтобы Георгий подготовил авто, – сказала Валерия.

– В Петербург? Дорогая, зачем тебе Петербург? Стоят такие дни, а в Петербурге дым и копоть!

– Мне надо.

– Ну, хорошо…

Вошел камердинер.

– Так что гость изволили отбыть, – доложил он.

– Куда? – спросил Иннокентий.

– Не имею чести знать-с…

– Неужто в Петербург отправился спозаранку… – вслух размышлял Иннокентий, и вдруг его озарило какое-то подозрение. – Лера, зачем все-таки ты едешь в Петербург?

– Мне нужно во дворец. Я обещала великим княжнам…

– Ну что ж… – Иннокентий был недоволен. – Николай, распорядитесь, чтобы закладывали авто.

– Слушаю-с… – поклонился камердинер и исчез.

Через некоторое время Иннокентий провожал жену в город.

Авто подкатило к главному входу в особняк. Валерия в своем обычном автомобильном костюме, состоящем из кожаных галифе, пиджака и шлема с очками, поцеловала Иннокентия и села в машину.

Машина тронулась. Иннокентий помахал ей вслед.

Автомобиль выехал на шоссе и почти тут же повстречался с пролеткой, в которой ехал священник в рясе. Это был отец Диомидий, духовник Иннокентия. Батюшка раскланялся с Валерией на ходу. Авто поехало дальше.

Батюшка, остановив пролетку, долго смотрел ей вслед, потом перекрестился, озабоченно что-то бормоча и поехал дальше.

Через минуту он уже въезжал в поместье Иннокентия. Подъехав к главному входу, батюшка остановил лошадь и вышел из пролетки.

Иннокентий ждал его. Он подошел к батюшке и поцеловал ему руку, а святой отец осенил его крестным знамением.

– Здравствуйте, батюшка.

– Здравствуйте, сын мой…

– Святой отец, я пригласил вас, чтобы вы приняли от меня дар нашему храму… – продолжал Иннокентий.

– Спасибо, Иннокентий Петрович. Вы нас не забываете. Что же за дар, смею осведомиться?

Они не спеша пошли по аллее вглубь сада.

– Серебряная чаша. Она досталась мне от моего покойного дядюшки генерала Раевского. Он был бездетен, одинок… Скончался в своем имении под Тулой. Чаша большая, ею можно пользоваться при причащении…

– А как же. Освятим и воспользуемся. Благодарю… Вы наш постоянный даритель, – еще раз поблагодарил батюшка.

– Но не только это заставило меня обратиться к вам. Я хотел просить вашего совета. Не знаю, как мне поступить… – Иннокентий замялся.

– А вы расскажите, сын мой, что вас заботит.

– У меня есть друг, вы его знаете. То есть, знали…

– Венедикт?

– Он. Самый близкий друг, с которым мы вместе выросли. Вы крестили нас в один день. Он вернулся из дальних странствий…

А Венедикт в это время скакал на своей черной лошади в поле, а рядом с ним скакал оседланный белый конь. Венедикт был в своем индийском костюме, в чалме с бриллиантом. Он доскакал до высокого берега реки и спешился. Здесь он привязал лошадей к стволу дерева, подошел к кромке обрыва и уселся на краю пропасти в буддийской позе «лотоса».

Солнце садилось в тучу у горизонта. Закат зловеще пылал всеми красками. Лицо Венедикта было печально и сосредоточено.

Белый конь и черная лошадь смирно стояли, положив морды друг на друга.

Солнце блеснуло последним лучом и погрузилось за горизонт. Зажглись звезды. Лицо Венедикта потемнело, лишь глаза ярко блистали, когда он открывал их и беззвучно молился.

А в Петербурге, на квартире матушки Валерии, происходил спиритический сеанс.

Снова сидели за круглым столом при свече матушка, Валерия и няня Серафима. На этот раз дух отца вызывала Валерия, которая проникновенно говорила:

– Отец, услышь меня! Помоги мне! Я не понимаю, что со мной. Я люблю своего мужа, хоть у нас и нет детей, я счастлива с ним… Каждое утро я радуюсь, когда вижу Иннокентия, он мил со мной, у нас мир и покой в семье. Но недавно… это началось.. Не знаю, как тебе сказать… Во мне поселились тревога, непокой. Я будто лечу куда-то и не могу остановиться. А сны, сны! Что-то черное и непреодолимое облекает меня… Сладость и истома. Отец, такого не было! Что это? Я не знаю этому названия. Куда и что меня влечет? Ответь!

Дрожащими пальцами она дотронулась до блюдечка. То же сделали матушка и няня.

Блюдце поползло по столу и остановилось на букве «А».

– А! – выдохнула матушка.

Следующей была буква «М». Весь ответ сложился в короткое слово «АМОК».

– Амок? Что это? – проговорила Валерия.

– Первый раз слышу, – сказала матушка.

– Амок… амок… – потерянно повторяла Валерия, и вдруг вскочила с места, заторопилась. – Матушка, мне ехать пора! Матушка, не поминайте лихом!

– Боже, Лера, что с тобой! Да ты не в себе!