Чтение онлайн

«Мичинном», — вспоминает он. — «От холодной неприязни до ледяного презрения». Старик усмехается уголком губ — это было метко. И больно. Значит, задело.

Он достаёт телефон, находит в контактах: Со-юн.

— Со-юн-а, ты мне нужна. Через четыре часа. Да, поедем в город. Зайди ко мне, я всё объясню. Я в кабинете.

Потом, словно что-то вспомнив, нажимает ещё один номер.

— Ён-су-сси? Сообщи на пост охраны: пропускать Ин-хо в любое время. И в любом виде, поняла? Да, это моё распоряжение.

Он кладёт трубку и начинает набивать трубку любимым Golden Grass, но не закуривает. Со-юн не выносит табачный дым. Волейболистка, помешанная на ЗОЖ, она разносит даже пассивное курение с той же яростью, с какой когда-то подавала мячи на чемпионате страны.

Дверь распахивается.

Со-юн входит, как всегда стремительно, будто её позвали на тайм-аут в середине матча. Простая белая блузка от Theory, выцветшие, но точно посаженные джинсы из новой коллекции Acne Studios, волосы собраны в небрежный пучок — униформа элитной скучающей молодёжи. Домашний лук, который стоит как оклад няни.

— Ты звал, — говорит она, не утруждая себя церемониями. Плюхается в кресло без спроса.

— Со-юн-а, мне нужно твоё мнение об Ин-хо, — он смотрит на неё в упор. — Что ты о нём думаешь?

— Пфф, — она делает круг пальцем в воздухе, будто проматывает TikTok-реакцию: шок -> хмык -> дизлайк.

— Ага. А теперь разверни это до целого предложения.

— Мама правильно его окрестила — фигляр, — пожимает плечами Со-юн.

— Мённури Ми-ран умеет облекать людей в образы. Художник, что сказать, — Гён-хо на мгновение замолкает. Потом продолжает, уже тише:

— Но, знаешь… Этот парень, он ведь теперь с нами. Что бы ни было. Он сложный, да, одно то где он рос уже говорит о многом. Но мы не можем вечно отыгрывать холодную дистанцию. Нужно как-то… смягчить углы.

Со-юн молчит, но в глазах уже заряжается вопрос с подвохом.

— Я прошу тебя, поехать с нами в город. Заедем в магазины, перекусим, поболтаете. Просто… побудь с ним. По-человечески. Поговори. — Он смотрит на неё просительно, чего не делает никогда. — Ему наверно скоро в школу идти а он одевается чёрте во что.

— Мне что, его стилистом работать? — Со-юн фыркает, но уже не с таким запалом.

— Ну не мне же его одевать? — Гён-хо усмехается. — Я боюсь, я отстал от моды где-то на уровне галстука-боло.

— А он хоть знает, что его ждёт? — спрашивает Со-юн, уже откинувшись в кресле. Голос сухой, но не колючий.

— Нет. Но думаю, ты справишься. Подберёшь ему что-то… чтобы не пугал прохожих.

— Хорошо, — Со-юн встаёт, стряхнув с себя остатки скепсиса. — Я подготовлюсь. На два часа, да?

— Машина будет ждать.

Она выходит, как вошла — быстро. Гён-хо остаётся в одиночестве. Он берёт трубку, щёлкает зажигалкой, делает затяжку. Вкус привычного табака — как возвращение к себе. И всё же в воздухе висит нечто новое.

***

Особняк семьи Пак. Парадный вход. День.

Такси подъезжает мягко, как катер к пристани. Это Genesis G90, чёрный, с кремовым кожаным салоном — не просто премиум, а вызов вкусу и статусу. Дверца открывается, и Ин-хо выходит, словно сошёл со страниц модного журнала.

Свет блестит на лакированных oxford'ах Berluti, запонки мелькают логотипом Cartier, часы — Jaeger-LeCoultre Reverso сверкают на солнце. На нём тонкое кашемировое пальто от Tom Ford, брюки от Maison Margiela, приталенная рубашка от Loro Piana, и даже шарф — мягкий, дымчато-серый, из новой капсулы AMI Paris. Каждая деталь выглядит ненавязчиво дорого, ни капли показухи — просто стиль, выточенный с безупречной точностью.

Хан Ён-су, домработница, стоящая у двери, на мгновение цепенеет. В её памяти всё ещё жив образ парня в одежде, будто доставшейся по наследству от двух поколений старших братьев: застиранная рубашка цвета серого молока, брюки как из сна пожилого портного…

А теперь — этот?

Причёска Ин-хо выглядит растрёпанной, но любой, кто хоть раз платил за стрижку в Juno Hair, поймёт: здесь поработала рука мастера. Чёлка чуть нависает на лоб, подчёркивая разноцветные глаза. И от него тянется лёгкий, но безошибочно узнаваемый шлейф Santal 33 от Le Labo.

— Ин-хо-сси… — наконец выдыхает Ён-су, не зная, что сказать.

Она кланяется — не слишком глубоко, но искренне, признавая за ним право. И провожает его по мраморному коридору в гостиную.

Гостиная.

Пак Гён-хо и Со-юн сидят в молчании. Он смотрит в окно, она проверяет ленту Instagram. И тут — шорох шагов, и в комнату входит Ин-хо.

Гён-хо медленно поднимает взгляд. Его брови взлетают на полсантиметра — по его меркам, это почти шок. "Щибаль", думает он, но ничего не говорит. Просто переводит взгляд на внучку.

Со-юн, наоборот, замирает, и несколько секунд просто рассматривает.

Потом откидывается на спинку дивана, закидывает ногу на ногу и, не отрывая глаз от вошедшего, сухо замечает:

— Н-да… свозили мальчика по магазинам одеться к школе.

Она смотрит вверх.

— Tom Ford. Berluti. Le Labo.

Затем добавляет:

— Ты уверен, что пойдёшь в школу, а не на кастинг в шоурум Gentle Monster?

Ин-хо улыбается краем губ.

— А разве в вашем кругу это не одно и то же?

Гён-хо едва заметно шевелит бровями — то ли от возмущения, то ли от признания. Со-юн театрально закатывает глаза, но в уголках предательски играет интерес.

Ён-су... задерживается в дверях. Она, ещё раз скользит взглядом по Ин-хо: от запонок и дорогих носков, до волос, лежащих как на обложке.