Чтение онлайн

Не отвлекаясь на живописные таитянские пейзажи и высоченные пальмы в кадках, Шевченко проследовал прямо к угловому столику. Я шел следом за ним, в душе опасаясь одного: вдруг Юрий сейчас здесь, вместе с сообщниками отмечает удачно провернутое дело. Я заметил в зале Баркина, Рабиноу, группу охранников и телохранителей, маячивших на заднем плане. Юрия не было. Не было никакой икры, шампанского, никаких полураздетых, размалеванных девиц. Главари вели себя подчеркнуто сдержанно. Наш внезапный налет грозил оказаться пшиком. Не чувствовалось, что Рабиноу и Баркин провели неделю в солнечной Гаване – выглядели они бледными, возбужденными, сердитыми, даже обозленными. Во всяком случае, на меня они уставились злыми глазами. Шевченко сунул им свой милицейский жетон и представился.

– С вашей стороны любезно было заглянуть к нам, товарищ следователь, – сказал Баркин как ни в чем не бывало, – но, к сожалению, свободных мест сейчас нет, особенно для такой оравы сопровождающих. В следующий раз советую зарезервировать столики заранее.

– Я здесь не для отдыха, а по службе, – уточнил Шевченко; луч прожектора, пройдясь по его лицу, заострил его черты, превратил лицо в железную маску.

– А для чего же, позвольте спросить?

– Хочу совершить экскурсию в ваши закрома. Баркин поднялся и шагнул вперед, встав перед Шевченко нос к носу.

– Там нет даже завалящегося рубля, если вы их ищете, – негодующе запротестовал он. – Лишь твердая валюта, полученная, между прочим, в строгом соответствии с законом, товарищ Шевченко.

– Рубли нас не интересуют. Нам нужны доллары, два миллиарда долларов США в стодолларовых банкнотах.

Баркин сделал удивленное лицо.

– Два миллиарда, говорите? А вы не преувеличиваете? Мой клуб приносит хорошие прибыли, это правда, но не такие огромные. – Он повернулся к Рабиноу и с нахальной ухмылкой спросил: – Вы согласны со мной?

– Ну что ж, время от времени я тоже получаю довольно внушительные прибыли, – подхватил он развязный тон Баркина. – Но очень редко больше, чем? Сколько, вы сказали? Миллиард или около того?

– Около того. Но, если следователь Шевченко полагает, что я плохо выполняю свои обязанности…

Баркин прервался на полуслове и полез в карман пиджака.

– Руки по швам! – скомандовала Скотто, выхватив пистолет.

Баркин оцепенел.

– Агент Скотто, не надо. В этом нет никакой необходимости, – спокойно произнес Шевченко и кивнул оперативнику; тот откинул полу пальто и показал укороченный автомат, нацеленный Баркину прямо в живот. – Если он достанет из кармана деньги, его посадят за взятку. Если там пистолет – пристрелят.

Баркин медленно вынул руку из кармана. Пустую. Ни денег, ни пистолета.

– Агент Скотто, – сказал он снисходительным тоном. – Я знаю, что вы занимались ресторанным бизнесом. Что же вынудило такую шикарную женщину заняться грязной полицейской работой? Где же ваше очарование?

– Если вы забыли, то напоминаю: вопросы задаем мы, а вы отвечаете. Сегодня утром в Москву контрабандным путем был доставлен грузовой контейнер с двумя миллиардами долларов. Вам об этом ничего не известно?

– Смутно припоминаю, что читал об этом в газетах.

– Зато я довольно четко припоминаю, что видел контейнер в Гаване, – с вызовом заявил я.

Баркин презрительно фыркнул и смахнул с рукава пиджака воображаемую пылинку.

– Плохие времена настают, Катков. – Он взял со стола номер «Правды». – Кто-то опередил тебя с материалом.

– Да, опередил. Но тут только конец, а начала нет. Не поможете ли мне написать материал заново?

– А может, господин Незапятнанный подойдет для этого? – И Скотто бросила взгляд на Рабиноу. – Может, он сумеет оказать помощь?

– Оказывать другим помощь – мое призвание в этой жизни, – игриво ответил Рабиноу. – Так что же вам нужно?

– Тот контейнер. Вы помните, какой именно? Вы о нем просили. Просили, чтобы вам позволили довезти его до Гаваны. Тот, который, как вы сказали, приведет нас к тем, кто подставляет вас?

Рабиноу усмехнулся и, удивленно посмотрев на Баркина, сказал:

– Я помню также, как сказал, что вы понапрасну теряете время. Вы и сейчас теряете его, уж поверьте мне.

– Он прав, – вмешался Баркин, размахивая газетой. – Я не люблю тешить себя ложными надеждами и пускать мыльные пузыри, но, похоже, кто-то от меня этого хочет.

– Как говорят, попытка – не пытка, но вы понапрасну стараетесь, – заметил Шевченко.

– Простите, не понял.

– Ничего у вас не выйдет, – поддержала его Скот-то. – Что вы можете сделать? Убить нас? Отмыть деньги? Да сам Никсон не вывернулся бы из этого положения. Вам, ребятки, придется заткнуться.

Баркин и Рабиноу переглянулись и рассмеялись, будто прочитав шутливые мысли друг друга.

– Ну что ж, пойдемте в хранилище, – предложил Шевченко, теряя терпение.

– Конечно, конечно. Сейчас и отправимся, – заторопился Баркин с таким видом, будто великодушно делал нам одолжение.

Что-то здесь не так. Слишком он самонадеян, слишком оба самоуверенны. По всему видно, что ничуть не боятся.

Баркин повел нас вниз по мраморной лестнице в свой элегантный офис. Там он нажал на кнопку, и толстая панель отошла назад в стене, обнажив тускло поблескивающую металлическую дверь, ведущую в хранилище. Он щелкнул выключателями, затем повернул рычаг, отпирающий запоры, и толстенная дверь из сверхпрочного металла отошла в сторону.

Шевченко вошел в хранилище первым, с интересом приглядываясь к отсекам с полками, на которых плотно, пачка к пачке, лежала твердая валюта. При виде огромных денежных сумм он как-то обмяк. Огромное хранилище вместило бы не один, а по меньшей мере четыре контейнера, однако не было здесь ни одной опечатанной упаковки, содержащей миллион долларов, что уж тут говорить о 1800 таких упаковках.

– Гиблое дело, только зря тратим время – в отчаянии прошептала Скотто.

– А что я говорил? – злорадно возрадовался Баркин, обмениваясь с Рабиноу саркастическими улыбками. Шевченко пробормотал что-то нечленораздельное, напоминающее извинение, и повел назад свою группу оперативников.

– Вот ведь сукин сын! – в сердцах воскликнул он, когда мы трое уселись в его «Москвич» и покатили несолоно хлебавши.

– Да, споткнулись мы на этом контейнере, – проворчала Скотто. – А ведь он где-то запрятан. Нужно обязательно разыскать его я и слышать не хочу насчет этой паршивой зимы, которая не ждет. Собственно говоря, я пока вообще ничего слушать не желаю. Мне нужно подумать. – Мы ехали, помалкивая, держа курс на Бульварное кольцо. – Не начать ли нам сначала? – наконец заговорила Скотто. – Они же сумели сбить нас со следа с помощью этой подставки, так ведь? Тогда зачем прятать тот, настоящий контейнер? На это должна быть своя причина.