Чтение онлайн

Я глубоко задумался. Бетонную стену проковырять штопором… А что? Я бы не удивился. Если надо, он и иголку в стоге сена найдет. Даже если ее там нет.

– Доварил?
– Алешка нетерпеливо приплясывал рядом. В руках его уже, кроме трубки, была мамина грелка и прищепка для белья.

Я накрыл кастрюлю крышкой и выключил газ.

– Может, пообедаем заодно?

Алешка посмотрел на меня внимательно и с грустным укором произнес:

– Дим, в твоих руках судьба товарищей, а ты о своем брюхе заботишься. Не ожидал от тебя.

Я вздохнул, достал из ящика пакет:

– Сложи свои клизмы, чтоб народ на улице не распугать.

– Наш народ, - бодро ответил Алешка, - клизмой не испугаешь! Пошли!

Занятия в школе давно закончились. Остались только энтузиасты и двоечники, в небольшом количестве.

Но охранник Костя, не простив нам прошлые грехи, заступил дорогу:

– Куда?

Не знаю почему, но я вдруг подмигнул ему и вроде как украдкой показал штопор.

Удивительно, но сработало.

– Давай, - сказал он, - только по-быстрому. И без шухера.

– Конечно, - произнес Алешка.
– У нас его и нет. Давно кончился.

Костя тупо заморгал и пропустил нас в школу.

Блин-картошка был на своем посту. Прибирался на верстаках, раскладывал по ящикам и развешивал по стенкам инструменты.

Мы немного помогли ему и осторожно выяснили, есть ли кто сейчас в химлаборатории. Оказалось - никого. Все разошлись.

– А вы чего там забыли?

– Ничего не забыли, - сказал Алешка.
– Просто интересно. Иван Кузьмич, а у вас стены толстые?

– Где? Здесь? Капитальные. Пушкой не возьмешь.

– А штопором? Возьмешь?

– Штопором?
– Вопрос показался Ивану Кузьмичу интересным.
– Ежели философски рассуждать, то, конечно, штопором многие двери отворялись.
– Я тут же охранника Костю вспомнил.
– Да тебе-то зачем?

– Интересно же! Вот как такую стену проковырять?

– А зачем? Чего ее ковырять? В ней и так дырок хватает. Проводка общая, вентиляция общая. Чего ее ковырять?

Умеет Лешка наводящие вопросы задавать. Только вот что дальше?

Алешка еще немного повозился с уборкой, смел щеточкой опилки с верстака и вдруг сказал:

– Ой! Я на минутку!
– И вылетел за дверь.

И скоро влетел обратно:

– Иван Кузьмич, а в туалете на третьем этаже лампочка перегорела.

– Это плохо, - согласился Иван Кузьмич.
– В туалете должно светло быть.
– Он пошарил в стенном шкафчике, нашел лампу.

– Стремянку, однако, надо.

– Дима поможет. Да, Дим?
– В этом вопросе не просьба прозвучала, а приказ.

И я его выполнил, взял стремянку и пошел за Иваном Кузьмичом.

Мы поднялись на третий этаж, зашли в темный туалет. Иван Кузьмич засветил фонарик, расставил ноги стремянки. Я забрался на нее, снял плафон, вывернул лампу. Причем она вывернулась довольно быстро, будто была не ввернута до конца. Я сунул ее в карман, а новую лампочку ввернул в патрон. Иван Кузьмич щелкнул выключателем - вспыхнул свет.

– Порядок, - сказал он.

А я, спускаясь со стремянки, заметил в углу стул. И на его сиденье чуть видные следы двух кроссовок небольшого размера. Да и лампочка, когда я рассмотрел ее, оказалась целой - не перегоревшей.

Когда мы вернулись в мастерскую, Алешка беспечно сидел на верстаке и болтал ногами.

Мы попрощались с трудовиком и пошли домой. Костя проводил нас внимательным взглядом.

Когда мы отошли от школы на безопасное расстояние, я сказал Алешке:

– Что ж ты стул не убрал?

– Какой стул?

– С которого ты лампочку вывинтил.

– Да я думал, он вам пригодится, а вы стремянку зачем-то потащили.

Он пошарил в кармане и протянул мне штопор.

– Не понадобился. Я все устроил, Дим. Верхняя дырка, где вентиляция, не подошла - заметно получилось бы. Да и она сеткой закрыта. А внизу, Дим, под верстаком, - Блин-картошка правильно сказал - кабель проходит. Дырка для него не очень большая, но трубка пролезла.

В общем, я так его понял. В дырку, которая шла в секретную лабораторию, он просунул конец трубки, пережал ее вместо краника прищепкой, а клизму-грелку замаскировал под верстаком банкой из-под краски.

– Здорово придумал, Дим?
– Алешке очень хотелось, чтобы я его похвалил.

Что я и сделал. Хотя, по правде говоря, что все это значит, я узнал только тогда, когда Алешка запустил свое изделие в ход.

Все следующие дни Алешка торчал в химлаборатории. Моей помощи ему пока не требовалось, но он держал меня в постоянной готовности.

– Главное, Дим, - как-то шепнул он мне, - момент не пропустить.

Какой момент? Как не пропустить? Ничего этого он не объяснил. Да я и не требовал. В решающую минуту на корабле должен быть один командир, и я ему полностью подчинился.

А в школе между тем шла своим чередом обычная жизнь. Мы учились - нас учили. Учили нас хорошо, а мы учились… по-разному. И как-то не верилось, что в этой привычной и веселой кутерьме, в подвале, готовится преступление…

А оно готовилось. Никишова и Сельянова Волчков держал при себе, в лаборатории. Козлова он отправил на Школьную улицу с каким-то заданием.

Вскоре тот примчался в школу, заглянул к нам в класс, крикнул: «Дим, пришла!» - и снова исчез.

Бонифаций, наш литератор, прервал свой пламенный рассказ о проблемах Печорина и всех лишних людей разных столетий и спросил:

– В чем дело? Встань, Оболенский.

Лешкина школа даром не прошла, я встал и отчеканил, словно домашнюю заготовку:

– Мама пришла, ключи занесла, можно выйти?

Бонифаций кивнул и продолжил:

– Тема лишнего человека, друзья мои, в контексте всех социальных отношений в России…