Чтение онлайн

Первый всадник объехал загон. Уильям Генри взял второго всадника и начал объезд сначала.

– У этого ковбоя есть имя? – спросил Мэдисон.

– Это дядя Монти. – Он положил игрушку, чтобы Мэдисон мог ее лучше рассмотреть.

– Видишь, он злится.

– Почему? Кто-то хочет украсть коров?

– Нет. Эта девушка опять надоедает ему. Дядя Монти не любит девушек. Он говорит, что от них одни неприятности.

Мэдисон подумал, что он и его младший брат могли бы в конечном счете найти общий язык. Ферн перевернула его жизнь вверх ногами.

– А кто другой всадник? – спросил Мэдисон.

– Это папа, – ответил Уильям Генри, показывая самую большую игрушку. – А это дядя Хэн. Он тоже девушек не любит.

– Хорошо, что твой папа любит девушек.

– Папа не любит девушек, но он любит маму, – многозначительно заявил Уильям Генри.

– Мне тоже твоя мама нравится, – сказал Мэдисон, пытаясь скрыть улыбку.

– Всем нравится мама, – сказал Уильям Генри. – От нее нет неприятностей. Она всем помогает.

Вот такой, если вкратце, должна быть девушка, на которой хотел бы жениться Мэдисон. Такой была Саманта. Но он влюбился в Ферн, которая была самым опасным стихийным бедствием к западу от Миссисипи.

– Я думаю, не каждая девушка может быть такой, как твоя мама.

– Дядя Монти говорит, что путаться с Айрис хуже, чем гоняться за быком, который залез в густой кустарник. Дядя Монти говорит, что Айрис надо выслать.

Мэдисон засмеялся.

– Откуда она родом?

Уильям Генри оглянулся по сторонам. Затем, подойдя к Мэдисону, прошептал ему на ухо:

– Дядя Монти говорит, что она родом из ада. – Уильям Генри радостно захихикал. – Мама говорит, что я не должен говорить такие слова, но дядя Монти все время повторяет это слово. Мама говорит, что дядю Монти может поразить молния, но папа говорит, что у молнии ничего не получится.

Мэдисон понимал, что не стоит хвалить мальчишку, но впервые за все это время он почувствовал, что ему нравится его племянник. Он никогда не проявлял никакого интереса к детям, но Уильям Генри был каким-то особенным ребенком. Может быть, потому, что он был сыном Джорджа и поэтому частью его собственной плоти и крови. Может быть, он видел в малыше самого себя, еще до того момента, как отец убил в нем его по-детски невинную веру в этот мир. А, возможно, он видел в нем сына, которого хотел иметь от Ферн.

Что-то случилось с Мэдисоном. Он больше не хотел разговаривать с Розой. Он знал, что ему нужно, и он знал, как достичь того, что он хотел. Но он добавил к списку нужных вещей еще один предмет – ему нужен был сын, точно такой же, как Уильям Генри. Он хотел, чтобы род Рэндолфов продолжался, он хотел, чтобы для его сына семья играла самую важную роль в жизни.

Стук в дверь прервал размышления Мэдисона. Он выругался и отложил в сторону бумаги. Открыл дверь и увидел, что в коридоре стоит Пинкертон, нанятый им сыщик.

– Входи, – сказал Мэдисон.

Мэдисону явно не хотелось впускать сыщика в данную минуту, но он поспешно вошел в комнату, как бы не замечая недовольства Мэдисона.

– Как поживает семья Эдди?

– Отлично. Деньги, которые вы им посылаете, здорово помогают им. Они стали жить лучше, чем раньше. Жена Эдди хорошая хозяйка.

– А как их ранчо?

– Люди вашего брата сделали там больше, чем Эдди за все время, пока он владеет этим ранчо. Я думаю, что его жена не будет возражать, если вы подержите подольше ее мужа.

– Она его получит назад, как только закончится суд. Как твое расследование? Удалось что-нибудь узнать?

– Немного. Только один человек пока соответствует вашему описанию, но я никак не могу найти доказательств того, что он причастен к убийству.

– Есть какие-нибудь соображения?

– Нет. А у вас?

– Есть кое-что.

– Скажите мне, – сказал сыщик и сел.

В день вечеринки Роза встала из-за стола после завтрака и произнесла оживленно:

– Пора примерить платье. Пойдем в мою комнату.

Ферн всю ночь думала о том мгновении, когда она будет примерять платье, но была совершенно не готова увидеть те платья, которые лежали на кровати Розы. Одно платье можно было носить повседневно. Нижняя часть его была голубой, а верхняя – украшена крохотными голубыми цветами и полосками. Очень красивое платье, но совершенно не сравнимое с другим – замечательным вечерним платьем золотистого цвета. Ферн так давно отказывалась от платьев, что не могла представить, как она будет себя чувствовать, когда наденет платье, но она моментально почувствовала страстное желание надеть это золотистое платье.

– Что ты о них думаешь?

Она думала, что золотистое платье было очень красивое. Она обменяла бы своего любимого коня на это платье лишь для того, чтобы показаться в нем Мэдисону.

– Я не разбираюсь в платьях, – ответила Ферн. Она смутилась, как будто только что призналась в совершении какого-то постыдного поступка. – А что ты думаешь?

– Я думаю, что они восхитительны, – сказала Роза, – особенно золотистое. Мне бы оно очень пошло. А вам, может быть, лучше пошло бы голубое. Оно, правда, попроще, не такое изысканное.

Ферн посмотрела на голубое, но ее взгляд вернулся к золотистому.

– Какое ты сама надела бы на бал? – спросила Ферн.

– Золотистое. В голубом можно ходить дома или навещать друзей.

– Тогда я, пожалуй, примерю сначала золотистое платье.

Ферн понимала, что если она наденет это платье, то это ей вряд ли поможет. Наверное, возникнет еще больше всяких проблем, чем их было раньше. Но ей было на все наплевать. Она хотела пойти на вечеринку именно в этом платье.

Но с этим были связаны определенные трудности. Если она пойдет на вечеринку, то никогда уже не сможет вести тот образ жизни, который она вела до того момента, как Мэдисон сошел с поезда в Абилине. Но Ферн не хотела думать о последствиях. Если бы она задумалась о них, то никогда бы не решилась пойти на бал.