Чтение онлайн

— Если кто тут чего и оскверняет, так только такие уроды, как вы! Быстро свалили отсюда, а то сейчас поразбиваю на хрен ваши долбаные камеры и б ошки ваши тупые заодно!

— Марино, — произнесла я, дотронувшись до его руки, такой напряженной, что она казалась высеченной из камня.

— Сколько я в полиции, столько вы кровь из меня пьете, сучье племя! Достали вы меня уже до печенок! Понятно вам, пиявки поганые? Достали!!!

— Марино! — Я потянула его за руку. Страх пульсировал в каждой клеточке моего тела. Никогда еще я не видела его в такой ярости. «Господи, — подумала я, — только бы он никого не застрелил!»

Встав перед ним, я попыталась переключить его внимание на себя, но его взгляд невидяще блуждал поверх моей головы.

— Марино, послушай меня! Они уже уходят. Успокойся, тебе нельзя так волноваться. Смотри, все ушли. Видишь? Ты своего добился. Они удирают.

Журналисты пропали так же быстро, как появились. Можно было подумать, нас атаковала шайка привидений, которая внезапно материализовалась посреди кладбища и так же внезапно растаяла в утреннем тумане. Марино тупо уставился на пологий склон, поросший травой. Между стройными рядами серых обелисков с возложенными к ним искусственными цветами не осталось ни души. Пронзительно стучала сталь о сталь — рабочие зубилами и молотками сбивали каменноугольную смолу, которая запечатывала саркофаг. Неожиданно Марино сорвался с места и исчез в кустах. Все сделали вид, что не слышат кошмарных звуков рвоты и стонов, доносившихся из зарослей.

— Скажите, у вас остались реактивы, использовавшиеся при бальзамировании? — обратилась я к Люциасу Рэю. Похоже, ни вторжение журналистов, ни внезапная вспышка Марино не обеспокоили его всерьез, а лишь привели в легкое недоумение.

— По полфлакона с того раза, пожалуй, осталось, — ответил он.

— Мне нужно будет учитывать их состав при токсикологическом исследовании, — пояснила я.

— Там ничего такого особенного — обычный формальдегид и метиловый спирт, чуть-чуть ланолина. Ну разве что концентрация пониже, чем обычно, из-за небольшого веса. Что-то ваш приятель из полиции неважно выглядит, — добавил он, глядя на Марино, появившегося из зарослей. — Тут у нас вообще-то грипп ходит.

— Думаю, дело не в этом, — сказала я. — Кстати, откуда репортеры узнали об эксгумации?

— Сам удивляюсь. Но вы же знаете, как любят некоторые языком почесать. — Он сплюнул. — Обязательно кто-нибудь да раззявит варежку.

Стальной гроб Эмили был белым, словно соцветия дикой моркови, росшей вокруг могилы. Рабочим не понадобилась лебедка, чтобы извлечь его из саркофага и бережно опустить на траву, — весил он немного, как и заключенное внутри тело. Люциас Рэй, вытащив из кармана рацию, проговорил в нее:

— Можете подъезжать.

— Понял, — отозвался чей-то голос.

— Репортеров там этих чертовых нет?

— Нет, все уехали.

Глянцево-черный катафалк проплыл через кладбищенские ворота и направился в нашу сторону. То двигаясь по траве, то сворачивая в заросли, он каким-то чудом огибал могильные камни, кусты и деревья. Вышедший из него толстяк в плаще и черной шляпе открыл задние двери, и рабочие задвинули гроб внутрь. Марино, весь бледный, наблюдал за отъезжающим катафалком издали, вытирая лицо носовым платком.

— Марино, нам нужно поговорить, — подойдя к нему, вполголоса сказала я.

— Прямо сейчас мне точно ничего не нужно.

— Доктор Дженретт будет ждать меня в морге. Ты со мной?

— Нет, — буркнул он. — Я возвращаюсь в «С-Путник». Там я планирую дуть пиво, пока опять не сблюю, потом перейду на бурбон. Потом позвоню этому козлу Уэсли и спрошу, когда уже можно будет на хрен свалить из этого поганого городишки, потому что у меня была с собой единственная приличная рубашка, и ту я только что испоганил. Галстука и того нет.

— Марино, езжай в номер и ложись.

— Нет, серьезно, все, что у меня здесь есть, умещается вот в такой вот сумке. — Он слегка развел руки.

— Прими ибупрофен, выпей воды, сколько сможешь, и сжуй пару тостов. Как закончим в больнице, я к тебе заскочу. Если позвонит Бентон, передай, что телефон будет у меня с собой или пусть сбросит мне на пейджер.

— Номера он знает?

— Да, — ответила я.

Марино, снова утиравший лицо, бросил на меня взгляд поверх платка, и я заметила боль, промелькнувшую в его глазах.

Около десяти утра я вошла в морг. Доктор Дженретт, заполнявший какие-то документы, встретил меня нервной улыбкой. Катафалк уже прибыл. Сняв пиджак, я надела полиэтиленовый фартук поверх одежды.

— У вас нет никаких предположений относительно того, каким образом информация о наших действиях могла просочиться в прессу? — спросила я, разворачивая хирургические перчатки.

Дженретт изумленно посмотрел на меня:

— Что случилось?

— На кладбище заявились репортеры, около дюжины.

— Да, это крайне неприятно.

— Нам нужно позаботиться о том, чтобы больше никаких утечек не было, доктор Дженретт, — сказала я, завязывая сзади халат и изо всех сил стараясь сохранять терпение. — Все, что происходит здесь, здесь должно и остаться.

Он молчал.

— Я тут всего лишь гость, и вполне возможно, что мое присутствие вас попросту бесит. Так что не думайте, пожалуйста, что я не ощущаю некоторую щекотливость ситуации или пытаюсь присвоить себе ваши полномочия. Однако будьте совершенно уверены: убийца девочки внимательно следит за новостями. Как только какая-то информация попадает в прессу, она становится известной и ему.

Доктор Дженретт внимательно слушал. Кажется, мои слова ни в малейшей степени не задели этого милейшего человека.

— Я просто пытаюсь сообразить, кто же был в курсе, — пояснил он, — но проблема в том, что людей, которые могли проболтаться об эксгумации, довольно много.

— Значит, надо сделать все, чтобы о результатах сегодняшнего исследования не проболтался никто, — твердо сказала я. Между тем в морге послышалось движение — то, над чем нам предстояло работать, уже приближалось.