Фэнтези-2003
Шрифт:
— …А я говорю, бесполезный он тип. Ни на что не годный. Даже вредный. Надеешься на него, надеешься, а как до дела дойдет, один пшик!
— Говорили бы вы потише, сударь, я насилу уговорил нашего мага сходить за водой, хотя очередь как раз его, заметьте, я сразу скажу, чья когда очередь… а ну как вернется быстрее, чем вы ожидаете? Уж он-то вам не спустит. Хотите заполучить какую-нибудь магическую гадость?
— Не боюсь я его, сударь хоббит. Да и отчего бы одному из нас бояться другого?
— Я и не говорю вот так прямо… чтобы, мол, бояться. Я говорю, может быть, стоит чуть поостеречься?
— Признаться, надоело мне остерегаться его. Если взять, к примеру, нынешний наш поход. Вышли мы из Форноста, и было у нас четыре задания. Первое — это сумасшедший меч, который взялся невесть откуда и повадился резать скотину у твоих сородичей в Шире…
— Экая погань.
— Меч-то? Известное дело…
— Да нет, родня моя тамошняя. Жуткие оборванцы и транжиры, даже за скотиной как следует приглядеть не умеют.
— Второе — это, я напомню вам, истребление двоицы гоблинов, злодеев и кровопийц. Третье — фальшивый волк-оборотень на Великом Западном тракте. Четвертое, до чего, стало быть, мы еще не добрались, — это Компания Семи, славная разбойничья шайка.
— Правду сказать, с мечом у Агдалона вышла известная неловкость…
Беатор хмыкнул. Ему не хотелось влезать в бесконечную говорильню двух записных болтунов, но к их беседе он тем не менее прислушивался. В другом углу захихикал Табарин. И захихикал, надо сказать, очень противно.
— О чем это ты говоришь, Кэбидж?
— О нашем маге, сударь Акайн, о ком же еще?
— Нет, положительно я ослышался. Кажется, речь шла о какой-то неловкости… Друзья мои, не стряслась ли злая беда с моими бедными ушами? Не стал ли я глохнуть? Ужели я старею? Годы мои, как видно, совсем уже не те… Беатор, ты чистая, не замутненная корыстью и всяческими мыслями душа, скажи, боевой друг, ведь кто-то говорил об… «известной неловкости»?
— Сам ты глупец. А говорил Кэбидж.
— О да! И мне так показалось… А ты, славный Табарин…
— Да хоббит, хоббит говорил!
— А вы, молчаливый рыцарь лесов и мудрейший перворожденный, вы что скажете?
Дэлагунд ничего ему не ответил, слишком занят был: второй день, почти не прерываясь, работал над флейтой. Эльфы из Эрегиона даровали ему кусок дерева, к которому он по каким-то тайным перворожденным причинам отнесся с благоговением. Беатор, глянув на эту вещицу, ничего не понял: деревяшка и деревяшка. А Дэлагунд сначала пошептал едва слышно то ли стихи, то ли одному ему ведомые эльфийские моления да и принялся за работу — извлекать волшебный, по его словам, инструмент простым ножом из непростой, по его же словам, деревяшки… Ничего не ответил арнорцу Дэлагунд. Зато живо откликнулся Торн:
— Давно бы пора тебе захлопнуть клюв, сорока трепливая…
— Спасибо, мои боевые друзья. Иного я от вас и не ждал. Итак, двое свидетелей подтвердили: слова «известная неловкость» действительно прозвучали при всем честном народе.
— Да я… — заикнулся было хоббит.
— О, я знаю, славный невысоклик. по доброте сердечной ты пожалел этого балбеса, который в одиночку вызвался укротить сбрендивший меч, а потом бежал от него добрых полторы мили, взывая ко всем магическим и детородным силам Средиземья. Кажется, меч этот проклятый легче было располовинить, чем отыскать в чащобе и успокоить славного бойца Агдалона…
Теперь хихикал Беатор, а гном уже хохотал во всю глотку.
— Но! — сделал паузу Акайн. — Разве есть предел истинному геройству? Эта смертоносная кукарекающая белка… магическое существо высочайшей пробы…
Беатор хохотал, а гном визжал и хрюкал, катаясь по полу. Кэбидж попытался было вступиться за мага:
— Да ты и сам там был… вроде смертоносного ползателя по кустам…
— Я? Я бился геройски! Но иногда даже лучшим бойцам чуть-чуть не везет. Зато на фальшивого оборотня я первым накинул сеть! А этот магических дел мастер, с позволения сказать, что сделал он? Он громовым голосом, словно какой-нибудь маг седой древности, произнес заклинание обез… обес… обесхвощивания? А? Обез… чего, Кэбидж?
— Обездвиживания, сударь Акайн. Но, кажется, самую малость перепутал…
— Точно. Самую малость. Обездвижить никого не удалось. Зато с первого же раза у бедного волчины отпал хвост. Со второго выпало два зуба, наверное, больных… Потом на месте старого доброго волчьего хвоста вырос петушиный. Если бы капитан не велел Агдалону заткнуться — очень вовремя, кстати, — что бы выросло на месте старых добрых волчьих зубов? А? Назгулья пищалка? Знатного, говорят, шороху наводила…
Беатор перешел к визгу и похрюкиванию, гном же только и мог, что натужно сипеть.
— Ох, сударь Акайн, злы вы на язык! И, пожалуй, не дам я вам меду, положенного всему отряду на ужин. Стоит ли услаждать такой язык? Хотя, правду сказать, от этой магии разве приходится ожидать чего-нибудь путного? Одна сплошная ненадежность и пакостность. Так еще мой батюшка говорил, да и батюшка батюшки так тоже говорил, а он был зятем самого хоббитана, и не взял бы его хоббитан в зятья, не будь он почтенным и разумным хоббитом.
— До сих пор мы с нашими железяками управлялись складнее. Кто как думает? Я не смеюсь, мне интересно, кто как думает. Вот ты, Торн, ты не шуми тут на меня, ты скажи…
— Меч вернее.
Гном в сомнении покачал головой:
— Видали мы таких страшилищ, что без магии их, кажется, никак не взять. Агдалон же с нами в первый раз, надо бы переждать его неудачи. Как знать, не пригодится ли он нам потом? Хаддар вот не хотел его брать…
— Не хотел? Правда не хотел? — изумленно воскликнул Беатор.
— Точно. Слышал я один разговор… пересказывать его было бы нехорошо… это чужой секрет, и мне он достался случайно. Одним словом, нашего капитана обязали сходить в один или два похода с Агдалоном. Да только я не о том. Еще мы как следует не рассмотрели его в деле, клянусь бородой, рано судить.