Чтение онлайн

Вообще-то, в моем мире жить нестрашно. Здесь много покоя и даже лени. Ленивая созерцательность мне помогает думать. И работать. Буквально - творить. Я давно уже не пишу картин, разве что иногда делаю какие-нибудь графические наброски. Мне смешны сейчас мои потуги над жалкими двумерками. Теперь я творю целые миры, причем не застывшие, а в динамике. Я люблю свою вселенную и не очень часто хожу к кому-нибудь в гости. Такие посещения меня выбивают из привычной колеи.

Когда я бываю у брата, у него вечно везде бегают какие-то дети, плачут, дерутся, гвалт устраивают. И почти всегда звучит тяжелый рок, еще первого призыва: "Степные волки" и прочая гадость. На этой музыке вырос мой брат, сформировался и окаменел его вкус. Я этой музыки не понимаю. Он не понимает моей. Однако обоим нравится Лунная соната Бетховена. Хоть в чем-то сходимся.

Об общественном киберпространстве и говорить не приходится. Мир Странников мне совершенно чужд. Нет, там по небу не ездят мотоциклисты, не бегают разные типы с огнестрельным и холодным оружием, но механическая суетня каких-то блестящих лент мне абсолютно непонятна и чужда, шокирует она меня и пугает. Андрей тоже говорит, что почти не посещает общественный виртуальный мир Странников. Только ради какой-нибудь информации я ползком пробираюсь в их глобальную сеть. Завел там знакомство с одной особой по имени Астра, которая мне помогает разобраться в информационных потоках, и тем я доволен.

3

– Ну, рассказывай, - говорю я, - где был, что делал?

– Сопровождал группу переселенцев на Терпсихору. Эта планета была открыта земляками еще с десяток лет назад. Весьма перспективный мир. Чуть ли не рай. Расселяемся понемножку. Кстати, среди переселенцев есть потомки из нашего колена. Джордж и Анна Колосовы с сыном Андреем. Этот мой тезка - интересный малый, небесталанный: рисует, сочиняет музыку. Да не простую, а духовную, медитативную. Странно это... Уж кого-кого, а музыкантов в нашем роду, кажется, не было.

– Ничего странного в этом нет, - говорю я.
– Да будет тебе известно, что наш с тобой далекий прадед, Михаил, сын казачьего атамана Макара Колосова, служил священником. Так вот он сочинял церковные гимны. В основном это были псалмы: сам писал текст и мелодию к ним. Да такую странно-притягательную, что к нему приходили люди из чужих приходов, чтобы послушать чудные песнопения. Обиженные попы настучали на него в Епархию. Михаила разжаловали в дьячки и сослали в глухую деревню. И только перед революцией восстановили в сане священника... Его, возможно, и не разжаловали бы, но когда прибывший к нему легат Синода стал читать мораль, то пращур наш молча взял его за шиворот и пинком под зад спустил со ступенек крыльца.

Михаил, запил с горя. Ездил жалиться к Иоанну Кронштадтскому. Почему-то они были большие приятели, несмотря на разницу в чинах. Михаил неоднократно ездил к будущему русскому святому и каждый раз привозил от него кучу денег. Возможно, предка нашего он и восстановил в сане... Интересно, что Иоанн Кронштадтский собственноручно денег не давал, а говорил: "Возьми, сколько тебе надо". И пальцем указывал на библиотеку. Между страниц книг лежали ассигнации и золотые монеты...

– Интересные сведения, запомним...
– улыбается Андрей, но постепенно улыбка его обращается в озабоченную гримасу.

– Вчера наша разведка обнаружила передовой край противника, - сообщает Андрей (у меня екают все мои четыре сердца).
– Радары засекли крупный астрообъект, размером с Луну, движущийся в направлении Земли со стороны созвездия Знаменосец. Это естественное небесное тело, превращенное в военный механизм, - самодвижущаяся крепость. Миллионы кибермехов - кибер-механических воинов - его сопровождают. По-видимому, - основное войско Змия.

Заслышав имя супостата, Гектор, лежавший, подремывая, у моих ног, поднимает голову и глухо рычит и, не удержавшись, гавкает два раза. Я глажу его по голове, он преданно смотрит мне в глаза, пытаясь лизнуть меня в нос. Ладонью я пригибаю его голову.

– Ляг, Гек... Лежать. Все спокойно.

Пес бревнышком укладывается у моих ног и, выдохнув воздух, кладет голову на лапы, но уже не дремлет, поглядывает исподлобья то на меня, то на брата моего.

– У тебя устаревшая версия сыщика-антивируса, - говорит Андрей, имея в виду моего пса Гектора. Хочешь, я дам тебе совершенно свежую.

– Спасибо, не надо. Я привык к нему. Хватит с меня и тех чудовищных джиннов, которых ты поставил стеречь мой вход в Сеть. Я даже сам их боюсь... А если уж случится нечто неординарное, открою "Ящик Пандоры".

– Это крайнее средство. Можешь потерять всю накопленную информацию... Кстати о Сети, - хмурится мой гость.
– В ближайшее время туда ни ногой. Я уйду, и ты наглухо закрой Вход и наложи заклятье на замок, обязательно многослойное. И не забудь его. А то ломай потом Дверь... Также объявлен до особого распоряжения полный запрет на ментальную связь. Только обычная теле- и радиосвязь.

Я смотрю, как Гектор чешет себе ухо задней ногой, облизывает яички, а то, отчаянно вгрызаясь в шерсть, начинает ловить заблудшую блоху - одичавший осколок какой-то программы.

– Мы мало что знаем о них, - отвечает Андрей на мой вопрос о противнике.
– Известно, что некогда это была мощная кибернетическая цивилизация. Технологически чрезвычайно высоко развитая. Вокруг своего солнца они создали систему колец, по типу раковины Покровского. Надеюсь, тебе понятен этот термин, - говорит брат, и, видя мою физиономию, снисходительно улыбающуюся, продолжает:

– Размеры такого астроинженерного сооружения равняются порядка трем астрономическим единицам. Словно гигантский моллюск, движется в пространстве этот космический дом, имея внутри раковины солнце, которое питает энергией его жителей и дает им все необходимое. Там же, внутри раковины, находится супермозг колонии. Собственно говоря, он и является главным жителем Раковины, а миллиарды кибернетических особей - лишь его ощущающие и рабочие органы, различной степени специализации. Эти механизмы выполняют его волю.