Чтение онлайн

После ухода следователя Женька уселась за вышивание. Она водила иглой, как придется, отчего нитяные узоры были похожи на рисунки больного ребенка.

Вечером Дервиль велел поставить в ее камеру воду и дать полотенце, более того, ей принесли довольно приличный ужин. Когда все ушли, девушка закуталась в свои одеяла и попыталась обдумать то, что она скажет завтра на новом допросе. «Наверняка, Катрен узнает, что я останавливалась в «Парнасе». Я могу сказать, что переехала в другую гостиницу. А если он поедет на Марну?… Что значит «если»? Он, наверняка, поедет!..» Тягостные мысли неожиданно прервал новый приход Дервиля. Он был один.

— Сударыня, вы еще не спите?

— Нет.

— Если хотите… я выведу вас на стену, — сказал он.

— Куда?

— Наверх, на стену, чтобы подышать воздухом.

— А солдаты?

— После десяти они сидят в дежурной.

— Вы не боитесь, что я сбегу?

— Это невозможно. Внизу и у ворот всегда дежурит охрана. Вот, накиньте мой плащ.

От прогулки Женька, конечно, не отказалась и направилась за Дервилем на одну из широких стен этой древней крепости.

Ночь выдалась пасмурной. Небо затянули тучи, и накрапывал дождь, но фехтовальщица и не требовала звезд. Она подставила холодным каплям лицо, словно хотела получить какое-то небесное благословение.

Чтобы скрасить возникшее молчание, Дервиль стал рассказывать о себе и о детях, особенно о младшем сыне, которого он любил больше других.

— Смелый мальчишка, ничего не боится! Хочет стать мореплавателем и уплыть в Америку.

— Почему в Америку?

— Там живет мой брат Гонтран. Там много земель и свобода. Я сам когда-то хотел уехать, но не получилось.

— Почему?

— Меня женили. Выгодный брак. Потом отец купил эту должность, и Гонтран уехал без меня.

Женька опустила голову, стерла небесное прикосновение с лица и посмотрела вниз. От высоты слегка затошнило, но она не смутилась и даже прикинула длину веревки, по которой можно было бы спуститься на землю.

— Высоко, сударыня, — сказал, будто что-то понял, Дервиль.

— Да… Отсюда мог бы начать свой полет Форгерон.

— Полет?

Женька рассказала об изобретателе летательного аппарата, на что комендант скептически покачал головой.

— Человек — не птица, ему не следует вмешиваться в замыслы божьи. Да и кто начинает полет со стен тюрьмы? Это нехороший знак, сударыня.

Однако после этой прогулки совершенно неоригинальная мысль о побеге, присущая каждому нормальному узнику, стала мучить фехтовальщицу все сильнее. К этому подвинул и новый допрос, который устроил Катрен. Ее недавние предположения оказались верны — комиссар был и в «Парнасе», и на Марне.

— Я выяснил, что вы уехали из «Парнаса» в воскресенье двадцать восьмого августа в экипаже герцогини де Шальон.

— Да, после бала в Булонже я ночевала у герцогини. Я проигралась в Булонже. Герцогиня дала мне денег, и утром я собралась ехать домой, на родину. Мне удалось украсть лошадь у какой-то гостиницы, но я перепутала дороги и оказалась на Марне.

— Перепутали? Марна находится в противоположном направлении. Как можно было так перепутать?

— Значит, мне неправильно указали направление.

— Кто указал?

— Какой-то прохожий.

— Я ездил на Марну и выяснил, что вы приехали туда не одна. Кто вас сопровождал?

— Это случайный человек, — стала сочинять на ходу фехтовальщица. — Я попросила его помочь.

— Так это он указал вам неправильное направление?

— Да.

— И привез вас на Марну.

— Привез.

— Мне известно, что это некий знакомый господина де Грана, имени которого, к сожалению, никто не знает.

— А что говорит сам господин де Гран?

— Ничего. За день до моего появления он уехал из охотничьей резиденции, забрав деньги, слугу Раймона и конюха Гиборто. Это случилось после того, как к нему явился тот самый его знакомый, он же ваш «случайный человек», сударыня. Кто это был? Как его имя?

— Он не сказал.

— Неужели? Хм, я не первый раз в сыске и хорошо знаю, когда со мной хитрят, сударыня.

— Этот человек не имеет отношения к дуэли с графом д’Ольсино.

— В самом деле? Тогда зачем господину де Грану после последнего приезда этого «неизвестного человека» забирать государственные деньги, бросать столь престижное место и подаваться в бега?

— Вы ищите не там, лучше бы съездили в поместье графа.

— Я ездил в поместье графа и выяснил, что там был застрелен из арбалета некий де Барбю, а застрелила его девушка, очень похожая на вас. Позже я устрою вам встречу со свидетелями это преступления.

— А дети, которых убил граф? Доминик и Бертиль? Вы узнали о них?

— Брат графа, епископ реймский отрицает факт этого убийства.

— Еще бы он не отрицал! А Филипп? Слуга графа! Он все видел!

— Епископ утверждает, что старик спятил, он не дал мне говорить с ним.

— Но, вы же понимаете, что епископ врет!

— Мало понимать, нужно доказать это.

Катрен так и не добился от фехтовальщицы имени ее помощника, но предупредил:

— Вы можете молчать и дальше, сударыня, но когда начнется процесс, к вам могут применить более жесткие меры дознания.

Женька поняла, о чем он, и стала думать о побеге с новой силой. В воскресенье от Дервиля она узнала, что в Бастилии содержится де Зенкур.

— Де Зенкур? Почему де Зенкур? Король дал обратный ход новому эдикту?

— Нет, господин де Зенкур находится здесь по обвинению в смерти господина де Вернана, с которым дрался на дуэли. Об этом поединке сообщил некий де Жери.

— Де Жери?

— Да. За это он получил звание лейтенанта в королевской гвардии.

— Скотина!.. А де Зенкур? Что с ним будет?

— Ему дали понять, что возможен выкуп. Король не жаловал де Вернанов. Они некогда выступали на стороне его матери, поэтому его величество отнесся к виновнику его смерти столь снисходительно.

— Я хочу видеть де Зенкура, сударь!