Чтение онлайн

Фехтовальщики зашумели, некоторые зааплодировали, и даже де Зенкур ничего на этот раз не сказал.

— Вашему рождению, вероятно, поспособствовал не мужчина, Жанен, а тайно забравшийся в постель вашей матушки, черт! — сделал вывод де Санд. — Лабрю!

Лабрю немедленно наложил пострадавшему парню, снимающую отек, повязку.

— Что-нибудь серьезное? — поинтересовался у врача фехтовальщик.

— Пустяки, сударь. Челюсть не сломана. Удар деликатный, почти женский.

Все засмеялись. Зло сверкал глазами только де Жери.

— А что у вас с рукой? — спросил де Вернан. — Вы уже опять с кем-то подрались, Жанен?

— Да, с Генрихом де Шале.

— О, фаворит короля! Ваши противники поднимаются в статусе! Что вы не поделили?

— Он решил, что я зря здесь нахожусь.

— Вы доказали, что не зря?

— Доказал.

Занятия на этом закончились. Стал накрапывать дождь. Женька собиралась уезжать, но ее остановил Лабрю и передал, что де Санд просит зайти к нему в кабинет.

— Он злой? — спросила врача девушка.

— Так, чуть-чуть взвинченный.

— Что делать, Лабрю?

— Ничего. Господин де Санд успокоится только тогда, когда из вашей жизни исчезнет Генрих де Шале. Или, быть может, вы передумали и хотите быть с господином де Сандом?

— Я и так с де Сандом, я не брошу школу.

— А, по-моему, вы немного заплутали, господин де Жано.

— Так помогите мне выйти куда-нибудь, раз вы такой умный!

— О, нет-нет, я не лезу в такие дела со своим грубым инструментом.

Женька зашла в дом. Де Санд находился в кабинете один. Он стоял у окна и смотрел на стекающие по стеклу капли.

— Вы что-то хотели сказать мне, сударь? — спросила фехтовальщица.

— Все было хорошо, пока сюда не явился этот разряженный клоун!.. Неужели ты не понимаешь, что твое место рядом со мной? — повернул к девушке свое напряженное лицо Даниэль.

— Вы не можете решать это один, сударь.

— Могу. Я мужчина и… да, я люблю тебя. Оставь де Шале, пока не поздно!

— Наверное… уже поздно, Даниэль. Прости.

— А ты знаешь, что и у него есть дети?

— Дети?.. Тоже сыновья?

— Две девчонки. Этот твой бездельник не способен на большее.

— Где же они?

— Живут на Луаре в родовом поместье их семьи.

— Почему в поместье?

— Туда отослали их беременных мамаш.

— Каких мамаш?

— Горничную и дочку повара. С глаз долой, чтобы не было скандала.

— Ты все врешь!

— Спроси у него сама.

Убийственные методы

Во вторник пришло сообщение о решении короля относительно мушкетерской роты. По истечении курса в фехтовальной школе туда зачислялись — де Панд, де Стокье, де Блюм и де Боме. Де Зенкур был невероятно взбешен, — король взял в роту высоких и видных фехтовальщиков.

– Что за дьявольщина? Мушкетеров набирают для парада или драться во славу Франции?

— Успокойтесь, Альбер, я еще не закончил. Остальных, кроме господина де Жано, берут в королевскую гвардию, — сказал де Санд.

— А господин де Жано? — спросил де Вернан.

— Его величество ничего не сообщил о судьбе господина де Жано.

— Есть все-таки справедливость в этом мире! — воскликнул де Зенкур и с превосходством посмотрел на фехтовальщицу.

После занятий Цезарь привез Женьке записку от Генриха. «Матушка согласна, — говорилось в ней. — С отцом поговорю позже. Приезжай. Веревочная лестница наготове. Цезарь будет ждать у задней калитки в шесть вечера». Девушка вздохнула, но никуда не поехала. Новость о появившихся дочерях была не слишком приятной, однако ее задержало не это, — занятая делами в «Божьей птичке» девушка устала, легла подремать и заснула до утра, а на следующий день возникли неожиданные заботы о Жули, дочке старой кукольницы, которую некогда спасла от насильников фехтовальщица. Жильберта привела к Женьке заплаканную девочку и сказала:

— Старая Аньес умерла, сударь. Вы не поможете сироте? А то сгинет в нищете или в «Красный чулок» попадет. Тут уж мамаша Кошон крутилась. Она частенько по бедным кварталам шныряет, новых девчонок ищет.

— Так, может быть, Жули в белошвейки отдать, как вашу старшую дочь?

— Там уж давно нет мест, госпожа. Спросите у господина де Санда, может быть ему прислуга нужна?

Женька повезла Жули с собой. Де Санду прислуга была не нужна, но, посмотрев на измученное страданием личико девочки, он кивнул.

— Я возьму ее, но не в прислуги, а в воспитанницы. Когда немного подрастет, отдам в пансион.

— Но ее не примут в пансион, она не дворянка, — несколько потрясенная подобным решением сурового фехтовальщика, возразила Женька.

— Я дам ей свою фамилию и внесу плату.

— … Вы не шутите, сударь?

— Что тут шуточного? Девочка миленькая. После пансиона ее можно очень выгодно пристроить замуж. У меня уже есть на примете один богатенький женишок из мужниных родственничков Атенаис. Он и вернет мне все издержки.

Женька снова поразилась, но на этот раз ее удивление имело неприятный привкус. Жули, в свою очередь, узнав о такой перемене судьбы, тоже не обрадовалась. Она со страхом смотрела на грозного рыжеволосого фехтовальщика и робко вытирала слезы.

— А ну прекрати разводить сырость, малышка! — приказал он. — Здесь фехтовальная школа, а не богадельня! Бабушку твою я похороню, как полагается. Съездишь на кладбище, там и поплачешь. Комнату вашу продадим. Тебе подберут приличное платье, причешут. С завтрашнего дня будешь обедать за моим столом. Не бойся, я не обману тебя.

— А Ксавье? — пролепетала девочка.

— Какой еще Ксавье?

— Мальчик, сын Жильберты. Я могу его видеть?

— Нет. Жакоб!

Слуга увел девочку, а Женька укоризненно посмотрела на де Санда.

— Ваши методы просто убийственны, сударь.

— Зато действенны.

— Вы не позволите ей даже забрать из дома свои вещи?

— Какие вещи? Я же сказал, что у нее будет новое платье.

— У нее могут быть памятные вещи от бабушки.

— Зачем? Чтобы она не просыхала от слез? По-моему, это ваши методы убийственны, Жано.