Шрифт:
Владимир Михаилович Титов
ФЕДЯ МУДРЁНЫЙ
Вечно я в какие-нибудь передряги попадаю. Этаким шселенским центром притяжения неприятностей стал. За что ни возьмусь - все не как у людей.
Недавно, когда еще шофером был и гонял сверхсветовой грузовик из галактики в галактику, чуть не открыл неизвестную науке цивилизацию. На необитаемой планете аборигена нашел! Это когда аварийную посадку совершить пришлось. Увы, абориген вовсе и не аборигеном оказался. Напроказничал в своей звездной системе и сбежал куда подальше от суда и следствия. А я, пока все это выяснял, загубил часть груза - пи-мезоны консервированные прокисли.
А тут на днях, когда я во Вселенторг устроился товароведом, меня с дефицитным товаром надули. Закупил я в одной дальней галактике всяких диковинок для Земли.
Целую эскадру грузовиков загрузил. Прилетели. Открыли грузовые отсеки - пусто. Всучили мне завселенские купцы гору гравифантомов вместо настоящих товаров. Кинулся я снова туда, чтобы пристыдить мошенников, а там ни торговцев, ни самой галактики - тоже гравифантомами, оказывается, были.
Короче, после таких неприятностей решил я отдохнуть.
Взял отпуск И пошел в гараж, где раньше работал шофером, к знакомым ребятам. Спрашиваю:
– Кто из вас куда подальше на юг летит?
– Я, - отвечает Федя Мудреный.
– А что?
– Возьми попутчиком. Хочу где-нибудь на юге подичать.
– Садись, - говорит.
– Не жалко. Не на себе же везти.
Ну и полетели мы. А вез Федя на своем грузовике семена цветов разных и оранжерею в разобранном виде.
Где-то в созвездии Южного Креста у тамошних крестоносцев появилась мода дарить цветы дамам сердца. Вычитали в земных книгах про такой обычай. И все бы ничего, только вот цветы в тех местах не произрастали. Феде Мудреному предстояло ликвидировать досадный просчет природы. Должен был он смонтировать там супероранжерею и обеспечить цветами ихнюю торговую сеть.
Звездолет у Феди, можно сказать, классный был - последней модели, полуэкспериментальный. Через нульпространство сигал. Нырнешь в этот самый нуль в одном конце Вселенной, а вынырнешь черт знает где. От тогo места, где вынырнуть надо бы. Вот мы и ныряли уже битый час: то недолет, то перелет, то вообще куда-нибудь в другое измерение занесет. Нырнули в очередной раз в нуль-пространство, а вынырнуть не можем.
– Что за чертовщина?
– удивился Федя.
– Не бывает так. В нуль-пространстве застрять невозможно.
– Вообще?
– уточнил я.
– Теоретически.
– А чего ж тогда мы застряли?
– А кто его знает, - пожал плечами Федя.
– Может, зацепились за что.
– Чего ж теперь делать?
– Вылезать придется, ощупывать корабль, а если потребуется - толкать.
– А для здоровья это не вредно: по нуль-пространству ходить?
– Если в скафандре, то не вредно, - говорит он.
– Правда, белое оно и густое, как сметана. И не видно в нем ничего. Все на ощупь делать приходится. И, само собой, никакого пространства. Одни нули.
В том, что белое нуль-пространство, я уже убедился - обзорные экраны словно молоком залило.
– Помочь тебе?
– спрашиваю.
– Да ладно, отдыхай. Ты же отпускник.
Напялил Федя Мудреный скафандр и скрылся в тамбуре.
Ждал я его час, другой, третий... Надоело ждать. Влез в скафандр и тоже подался наружу. Только из люка в это самое нуль-пространство высунулся, трах меня кто-то по затылку! Я и отключился.
Очнулся, в кресле каком-то сижу, связанный по рукам и ногам. Осмотрелся. Вроде как в подземелье каком нахожусь. Точнее, в сырой камере без окон. А рядом, в таком же кресле, Федя Мудреный сидит. И тоже связанный.
– Ожил?
– спрашивает он меня.
– Пытаюсь, - говорю.
– А где это мы?
– Дрянь дело, - говорит.
– К пиратам в плен попали. Они, гады, научились в нуль-пространстве капканы ставить. Вот мы и влипли.
– Что-то голова болит, - говорю.
– И поташнивает.
Федя прыснул: - Еще бы! Из тебя сейчас сотни две галактик и туманностей вытряхнули.
– Как это?
– не понял я.
– Элементарно. Когда тебя дубинкой треснули, малость перестарались: скафандр твой лопнул, и в трещину нуль-пространство затекло. Вот ты и наглотался его. А нуль-пространство -это вроде как сгущенная Вселенная. Вот и пришлось сделать тебе промывание и тому подобные малоприятные процедуры. Дольше всего из уха нуль-пространство вытрясали, там у тебя какое-то звездное шаровое скопление застряло.
– Шутишь?!
– Какие уж тут шутки! Хорошо хоть, что ты ихнюю галактику не заглотил, а то и вытрясать из тебя нульпространство некому было бы. Так и сидели бы у тебя в желудке или в ухе до скончания века.
– А что им надо, пиратам этим?
– А черт их знает. Наверное, грабить будут.
В это время дверь открылась, и в нашу камеру ввалилась целая орава угрюмых мужиков. Взяли они нас с Федей и вместе с креслами понесли куда-то. Долго тащили по мрачным и гулким коридорам, пока не занесли в огромный ярко освещенный зал.
У противоположной стены зала возвышался огромный, разукрашенный драгоценными камнями и золотом трон.
На нем восседала какая-то девчонка в парче и бриллиантах. На голове ее красовалась корона.
Рядом с троном на стульчике сидел какой-то наглый тип с усиками. Где-то я его уже встречал.
Нас поднесли к трону поближе и поставили на пол.
Я имею в виду, кресла поставили. А мы с Федей так и. продолжали сидеть привязанными.
– Добро побаловать на нашу распрекрасную планету. Королева рада вас видеть, - сказал наглый тип с усиками.
– Мы тоже, - ответил я вежливо.
– Что тоже?
– уточнил усатый тип.
– Видеть королеву тоже рады,- объяснил я.
– Это само собой, - усмехнулся усатый.
– А меня ты рад видеть? спросил он, подойдя поближе.
– А ты кто?
– задал я вопрос в лоб, мучительно вспоминая, где мы с ним встречались прежде.
– Я - главный министр королевы. Ведаю, в частности, вопросами внешних связей.
– Это в каком смысле?
– В прямом: ставлю капканы в нуль-пространстве, продаю всяким простачкам и дурачкам гравифантомы под видом дефицитных товаров.