Чтение онлайн

Кивает, хотя ничего ему пока не ясно. Тугодумчик он, хотя если осознает задачу — держись, попрет к цели бульдозером. Надо его ставить на учебу новичков. Там он будет как раз на месте. Девятерых запорет — десятого представит. Но это будет уже профи.

— Иди и подумай. Вернемся домой, вернемся обязательно и к этому разговору. А пока выполняй свою задачу, для чего тебя сюда брали. Нужно разведать дорогу на юг и на запад, чтобы пройти мимо франков, не вступая с ними в бой. И котты гербовые снимите. На вопросы отвечайте, что вы наемники в поисках контракта.

— Как же так, сир, а честь? — наконец-то прорвало сержанта.

— Ваша честь — верность, — сказал твердо, как отрубил. — Меня хотят убить. Значит, по вашему внешнему виду враги не должны вас выследить и на меня выйти, пока я тут как бревно валяюсь.

— Я все сделаю, как вы велите, сир, хоть мне это и не нравится, — а в глазах старого вояки читалось некоторое удивление.

Типа заговорила комнатная собачка и ведет разумные речи.

— Гербовые котты чтобы все сняли прямо сейчас, — оставил я за собой последнее слово.

Сержант встал и, стукнув кулаком по заднице верхнего быка на котте, отошел в сторону, но совсем не уходил, оглядываясь по сторонам.

Микала ищет, — подумал я. — Уши тому отодрать напоследок. Ишь, злой какой! Обучит он мне сотню конных стрелков для моей личной гвардии, никуда не денется. Будет у меня помесь драгун с казаками. Подскочить, сбоку от латного строя, нашпиговать тяжелых латников болтами и так же легко оторваться. И чтоб в пешем бою в городе знали толк. Хе-хе… Спецназу захотелось? Штурмовиков-бронегрызов? А то? Превентивно карать моих будущих отравителей прямо в их укрепленных гнездах. А числиться они будут у меня в Беарне, при замке. Потешными стрелками малолетнего инфанта. Чем бы дитя ни тешилась, лишь бы государственные дела не лезла. Я и не полезу, пока сил не подкоплю. Временной люфт пока еще есть.

И еще бы мне хотя бы сотню конных мушкетеров. С хорошими мушкетами. Не с аркебузами. И навербовать туда кадетов — младших сыновей с гасконских майоратов*. Поместье посулить за двадцать лет службы на жаловании.

И пушки. Последний довод королей. Вот тут мое послезнание — страшная вундервафля для моих врагов. Но держать все это надо в секрете, сами они, к примеру, до конической каморы заряда лет четыреста тумкать будут.

В глухом местечке все творить. Тайно. От маменьки и кортесов* подальше. Значит к северу от Пиренейского хребта.

И хунту* свою сколачивать заранее, чтобы управление государством сразу перехватить. Ой — ё… Это же не пушки отливать. Это…

И все это за год с небольшим… Цейтнот, однако.

И пусть маменька в Помплоне сидит — в большой политик играет, пока я перехват власти готовлю. «Мосты, вокзалы, телефон и телеграф…». В моем случае — это горные перевалы и ключевые замки.

К моей коронации подвижная артиллерия и спецназ должны быть готовы на тряпочки порвать всех в Помплоне, на кого укажу. А потому родовитых туда не брать. Чтобы не расшаркивались с рикос омбрес* прежде чем дать им в зубы. И в ступор перед вельможами не становились. Бояр надо давить как их Петр в России давил — сержантами гвардии из мелкопоместных дворян с лютой классовой ненавистью во взоре. А для этого нужна не феодальная вольница, а постоянная армия. С железной дисциплиной.

Альтернатива у меня одна — сидеть и ждать пока эти рикос омбрес меня не отравят. У них-то рука не дрогнет. Проверено нашей историей. Поэтому приоритетная задача — выжить, а там война план покажет.

До обеда меня не трогали, и я, отлеживаясь, продолжал доить Микала на информацию, которой по определению много не бывает. Благо пажи отвлеклись игрой в чехарду. Кстати Микал где-то уже разжился коттой с моим гербом — гербом принца Вианы — на красном поле переплетенная золотая цепь. Вот жук. Уважаю. Теперь сержанту ему ухи драть хенде коротки.

После обеда конные стрелки шевалье д’Айю привезли лекаря, привязанного к седлу и с мешком на голове. Параноики. Но мне именно такие и нужны. Потому как если у вас нет паранойи, то это совсем не значит, что вас не преследуют.

Освобожденное светило средневековой провинциальной медицины долго ругалось, Потом попив водички, он резко поменял настроение и профессионально осведомился.

— Где раненый?

Подвели ко мне эту слегка полнеющую фигуру лет сорока с красным мясистым лицом отдышливого гипертоника и большими набухшими мешками под глазами — у самого почки больные. Воистину: врачу — исцели себя сам. Глаза его были блеклыми и казались сонными. Одет он был в костюм из добротного и практичного коричневого сукна. Чулки у него тоже были коричневого сукна, но более тонкого. Пуфы совсем не пышные и без разрезов. На шее начинающая входить в моду белый пристяжной гофрированный воротник-фреза. Маленький такой, совсем не похожий на ту «голову на блюде», что я на картинах видел.

— Ну-с, — протянул он с ленцой, ну прямо как наш родной российский земский врач, — Что у нас тут болит, юноша?

И грабарки свои толстопальцевые к моим повязкам тянет.

Тут я ему по рукам и зафинделил рукояткой кинжала.

Лекарь отшатнулся от меня и взвыл, баюкая ушибленную кисть, глазами взывая к окружившим нас рыцарям о справедливости.

— Руки помой, прежде чем в моей голове копаться будешь, — возмутился я.

— Зачем? — лекарь сделал круглые глаза.

— Саншо, повесь этого шарлатана на первом же суку, — крикнул я инфанту. — Он захотел отправить меня на тот свет.

Но первым был Микал, уже приставивший свой страхолюдный свинокол к горлу медикуса, а второй рукой держит его за волосы на затылке. И смотрит на меня в ожидании команды прирезать этого славного представителя третьего сословия королевства франков.

— Что ты творишь, Феб, — прикрикнул на меня удивленный дон Саншо.

Остальные рыцари сделали вид, что это их совершенно не касается. Пусть принцы развлекаются, как хотят.

— Мы тебе лекаря с утра искали по всем окрестностям, — добавил дон Саншо с укоризной.

— Это не лекарь, а шарлатан, — завил я убежденно. — Он руки не моет, когда пациента пользует. А убивает, как ты знаешь не железо, а грязь в ране.

— Первый раз слышу, — округлил свой единственный глаз инфант.

— Теперь знай, — и повернулся к своему пажу. — Иниго, принеси мне сумку этого унтерменша.

Бинтов в нашем понимании термина у этого, мягко выражаясь, врача в сумке не было. Валялось там — на дне, несколько скрученных полос льняной ткани, вместе со всяким сором вперемешку. Убил бы! Несколько горшочков с завязанными крышками из пергамента без надписей. Бронзовый ланцет зверского размера и еще какая-то железная хрень вся изогнутая.