Чтение онлайн

Для них уже заведен постоянный стол, который после обеда внимательно осматривается ДЧСК, не осталась ли на нем «блондинка».

Вечером в совет командиров их вводят поодиночке.

Коммунары их видят насквозь и обычно долго не возятся.

— Это свой… В какой отряд?

— Давайте мне, что ли, — говорит Долинный.

— Забирай, сейчас же к Кольке тащи!..

Долинный поднимается с места.

— Вот твой командир, понимаешь?

— А как же… командир, знаю.

Но бывают случаи и неясные.

Посредине нашего тесного временного кабинета, заставленного неразвешанными портретами и зеркалами, вертится малорослый пацанок. Матерчатый козырек светлой кепки оторван, но у него умненькое лицо, бледное, но умытое. Он не знает, в какую сторону повернуться лицом — командиры со всех сторон, а с разных краев кабинета на него сморят явные начальники: Швед — председатель, я — тоже как будто важное лицо, а сбоку Крейцер, случайно попавший на заседание.

Швед энергично приступает к делу:

— Ну, рассказывай, откуда ты взялся.

— Откуда я взялся? — несмело переспрашивает пацан. — Я родился…

— Ну, это понятно, что родился, а дальше что было?

— Дальше? Папа и мама умерли, а я жил я дяди. Дядя меня выгнал, говорил, иди, сам проживешь… Ну… я и жил.

Остановка.

— Где же ты жил?

— Жил… у тетки, а потом тетка уехала в Ростов, а я жил в экономии… там, в экономии заработал четыре рубля, четыре рубля заработал, пошел в Харьков, хотел поступить в авторемонтную школу, так сказали — маленький…

— На улице, что ли, жил в Харькове?

— На улице жил три недели…

Пацан говорит дохлым дискантом и чисто по-русски, ни одного блатного слова.

Командиры вопрошают его наперебой:

— А что ты ел?

— А я покупал.

— Все на четыре рубля?

— На четыре рубля… я еще зарабатывал, — говорит пацан совсем шепотом.

— Как зарабатывал?

— Папиросы продавал.

— Ну, разве на этом деле много заработаешь?

— А я продавал разве коробками Я по штукам. По пять копеек штука продавал.

— Из противоположного угла кабинета:

— Где же ты брал папиросы?

Пацан поворачивается в противоположную сторону.

— Покупал.

— Почем?

— А по рублю тридцать.

Каплуновский серьезно и несмело произнесет:

— Чистый убыток входит…

Все смеются…

Швед говорит:

— Ты все это наврал… Ты, наверное, прямо от мамы.

Пацан в слезы:

— Примите, честное слово, у меня никого нет… Я жил у тетки, а тетка говорит: пойди погуляй, а я пришел, а хозяйка говорит: твоя уехала с новым мужем в Ростов..

— С каким новым мужем?

— А я не знаю…

— Это было в каком городе?

— В Таганроге…

— Ну?

— Уехала с новым мужем и больше не приедет, а ты, говорит, иди. Так я приехал в Харьков…

— С кем?

— Там мальчики ехали…

— Это они тебе такое пальто обменяли?

— Угу. Один говорит: давай твой пиджачок…

— Сколько дней был в Харькове, говори правду!..

— Вчера приехал, а тут на вокзале мальчики говорят, в коммуне этого… как его…

— Дзержинского?

— Угу… так говорят принимают, так я и пришел, тут еще один мальчик пришел… Колесников его фамилия… он там стоит.

— Ну, хорошо. Сколько двенадцать на двенадцать? Ты учился? В какой группе?

— Учился в пятой группе…

Со всех сторон один и тот же вопрос:

— А кто ж тебя учил? Где ты учился?

Но Крейцер останавливает командиров:

— Да бросьте мучители, вам не все равно!.. Пускай говорит, сколько двенадцать на двенадцать…

— Сто четыре, — улыбнулся более мажорно пацан.

— Та-а-ак. А кто такой Дзержинский?

Молчание.

— А Ворошилов кто?

— Ворошилов?.. Главный… этот… вот, как генерал…

— Главный, значит?

— Угу…

Теперь уже и Крейцер заливается хохотом, покрывая басовым восторгом смех командиров.

Пацан молчит.

— Ну что? — обращается Швед к совету.

— Принять, — говорит Крейцер.

— Голосую. Кто за?

Не успели принять этого, врывается в совет Синенький.

— Там еще один, из Одессы, приехал…

— Ну, чего ты, как угорелый… давай его сюда!..

Входит. Длиннейшая шинелишка. Заплаканные глаза.

— Рассказывай.

Начинает рассказывать быстро, видно, что заранее обдуманную речь произносит:

— Я жил в одном дворе в Одессе, где вы останавливались. Просил вот их, — показывает на меня глазами, — отец у меня пьет, безработный, и каждый день бьет и бьет. Я и приехал…

— Где взял денег на дорогу?

Сначала деньги взяты у отца. Потом выясняется, что деньги украдены у соседей.

— Для чего ты украл?

— А я раньше поехал без денег, это, как его…

— Зайцем?

— Зайцем, а меня на третьей станции высадили, так я и вернулся, а потом взял эти деньги… на дорогу.

Коммунары вспоминают, что видели этого мальчишку в Одессе, он занимался кражей арбузов с подвод… Коммунары говорят:

— Пацан балованный, а потом папа у него есть… Пускай в Одессу едет, дать денег на дорогу…

Сопин другого мнения:

— Вот, что он не беспризорный, так это что ж? Он, конечно, ночует дома, а днем, так он все равно арбузы таскает, так это разве не беспризорный? А ночью, конечно, ночует… А что? Принять. Он, конечно… и так и так. Две должности занимает…