Чтение онлайн

– Извини. Меня хотят сделать передельщиком, и я пытаюсь разобраться, что это значит.

– Не переживай, в глазах многих ты будешь героем. В шестнадцать я бы назвала тебя своим спасителем.

Слова звучали горькой насмешкой. Значит, переделали ее семь-восемь лет назад – Марк не понимал, какая же сила способна заставить совсем молодую девушку согласиться на подобный эксперимент. Хотя нет, вариант у него был – угроза собственной жизни. И если так, от кого она исходила?

– Я могу спросить, какой ты расы?

– Нет.

Дракон остановилась у створчатой двери, ведущей в спальню Кристоге.

– Нам дальше?

Девушка ответила насмешливым взглядом. Все это казалось красным предупреждающим сигналом: она на одной с Кристоге стороне, быть рядом с ней не стоит – и все же ее красивый голос и созданная тайна уже заставляли думать о том, какой повод найти для следующей встречи.

Марк протянул руку:

– Спасибо, что поговорила со мной.

Дракон нехотя подала руку в ответ. Марк задержал ее в своей ладони, разглядывая маленькие, похожие на змеиные чешуйки. Они были плотными и шершавыми, но недостаточно, чтобы сделаться неприятными на ощупь. Выдернув руку, Дракон с хлопком закрыла дверь.

Марк с досадой отправился в библиотеку, чтобы компенсировать неудачный разговор чтением, однако увидев там Кристоге, он остановился и вошел не сразу. Афенор читал, расположившись на втором этаже в кресле под лампой. Места в библиотеке было предостаточно, Марк мог пройти к столам или к диванам, не встретившись с афенором и взглядом, но все же он поднялся и сел напротив.

– Я рад видеть тебя, – Кристоге благосклонно кивнул. – Обычно в это время библиотека пустует.

Даже днем сюда приходили немногие. Самым частым посетителем была девушка, которая зарисовывала потолок, расписанный изображениями незнакомых животных и птиц. Остальные читатели, всего двое или трое, быстро подходили к полкам, брали нужные тома и утыкались в страницы, не поднимая голов.

– Я хотел спросить, – Марк провел пятерней по волосам, зачесывая упавшие на лицо пряди. – Как в обществе относятся к передельщикам?

Кристоге со вздохом отложил книгу.

– Я скажу тебе так. Семьи тех, кого переделали, оплакивают их и проклинают судей и передельщиков. Точно так же они стали бы делать, если бы преступников казнили или отправляли на рудники. После войны мы оказались в печальном положении, и большинство понимают, что значит наша работа.

– А сами Переделанные?

– Многие ли преступники считают свое наказание справедливым?

Марк посмотрел вниз, на бесконечные книжные ряды, освещенные мягким янтарным светом ламп, и признался:

– В нашем мире такого нет, и я не знаю, как к этому относиться. Для меня переделка звучит ужасно, я не могу представить, что чувствует тот, кому вместо тела приделали звериное туловище.

В вопросе к Кристоге даже звучало что-то, похожее на надежду, хотелось услышать, что он все надумал, что его делают частью правильной системы – и афенор так и говорил, но уверенности от этого больше не становилось.

– Я не расскажу и не научу, что такое справедливость – каждый ищет свой ответ. Оставшись среди пепла и руин, мы шли на многое, чтобы поднять города, и не всегда в этом была честь, но мы знали, что на кону. Если перед тобой встал выбор, задумайся, что ты теряешь и что получаешь. Равенства между этим не бывает.

Впервые, пожалуй, искренне захотелось увидеть кого-то из людей, сесть рядом, поговорить. Спросить, что думает другой, что хочет делать. Подслушать верное решение, поступить так же – он остался один, и решения стоило принимать самому. Хотя принимать ли?

Марк сменил тему:

– Сколько жизней вы прожили? Расскажите об афенорах.

Кристоге откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

– Я видел, что ты читаешь не только данные мной книги. Неужели ты еще не узнал всего о наших народах?

– А разве эти книги здесь? Я не видел их. Их не убирали?

В голосе прозвучала злость, и Марк поспешил прикрыть ее растерянной улыбкой. Действительно, закончив с уроками магии, он брался за книги об истории, географии, биологии, но крупицы знаний приходилось доставать буквально из воздуха: Марк находил пустые корешки и вырванные страницы, пустующие места на полках и десятки книг, где факты тщательно прятали за ненужными описаниями.

– Ты всегда мог спросить меня, и я бы подсказал. Кроме того, по вторникам и пятницам приходит библиотекарь.

– Да, мог.

Кристоге сжал перед собой кончики пальцев и посмотрел на них:

– Позволь сказать, Марк. Если с детства пес привык к побоям, когда ему протянут руку, чтобы погладить, конечно, он укусит ее. Почему кусаешься ты? Я уважаю осторожных и рассудительных, но еще сильнее я уважаю деятельных. Ты можешь продолжить прятаться по углам, коситься на всех злым взглядом, но еще ты можешь сделать шаг навстречу, спрашивая и честно говоря о своих сомнениях.

Слова Кристоге звучали правильно, но доверия они вызывали не больше, чем все предыдущие. Да, афенор, казалось бы, говорит открыто, не дает обещаний и ложных надежд – и все же в его словах не слышалось жизни, их вымерили и тщательно просеяли, прежде чем озвучить. Та же ювелирная точность чувствовалась в движениях Кристоге – актер, превосходно знающий роль. И если сказать о сомнениях, он не даст ответов, а умело уведет в сторону.

– Марк, если подбросить монету, она может упасть на ребро, но рано или поздно ей придется опуститься на одну из сторон – реши же сам, какая это будет сторона. Так значит, ты хотел узнать об афенорах?

Вопрос отделяла крошечная пауза, но между частями получился контраст: начало не звучало угрозой, но жесткости в нем было достаточно, последние же слова оказались мягкими, Кристоге позволил себе улыбку и заговорил с искренним участием.

– Да, – коротко кивнул Марк.

– Есть легенда, которая гласит, что афеноры произошли от фениксов. Наша судьба действительно похожа на их: сгореть в огне, когда старость берет свое, и возродиться из пепла, чтобы начать заново. Однако этот круг не вечен: мы проживаем не больше пяти жизней. Нас действительно сложнее убить, но с этим мы отлично справляемся сами, – Кристоге покачал головой. – Сознание не меркнет, представь же, каково разуму старика очутиться в теле младенца, который и говорить не способен? Многие сходят с ума. Некоторые не переживают боли – сгорать страшно, даже если знаешь, что восстанешь из пепла. У нас нет родов, немногие обзаводятся настоящими семьями – есть только спутники одной жизни, но они уходят, когда остается пепелище, и порой наши первые годы – сплошная борьба за выживание.