Чтение онлайн

Горат бьёт с оттяжкой. Первый удар обрушивается на плечи, второй — чуть ниже. Брызжет кровь. После третьего удара Пакот стонет, после пятого или шестого начинает кричать. А Горат невозмутимо покрывает его спину, ягодицы и бёдра параллельными рубцами. Отсчитав двадцать пять ударов и спустившись при этом до колен наказуемого, Горат меняет позицию, и теперь он поднимается от колен к плечам, покрывая тело Пакота рубцами крест-накрест. Плеть свистит, звучат сочные удары. Пакот уже не кричит, а непрерывно воет.

Пётр, Сергей и Дмитрий сидят бледные, Анатолий с Наташей выглядят немногим лучше. А вот Марсун и его гости развлекаются. Они со знанием дела обсуждают технологию порки и восхищаются искусством Гората.

Горат обрушивает последний удар на плечи Пакота. Помощники отстегивают бедолагу от скамьи, тот с трудом поднимается и, едва волоча ноги, плетётся к выходу. По спине и ногам обильно течет кровь. Не случайно, наверное, пол в этом зале застелен красным ковром.

— Лаки, — объявляет управляющий, — Два левых пальца.

Из строя выходит пожилой слуга, подходит к Горату и протягивает левую руку. Горат, встав так, чтобы всем было хорошо видно, достаёт из висящей на поясе сумки клещи и быстро откусывает старику два пальца по самое основание. Брызжет кровь, лицо старика перекашивает гримаса боли. Помощник Гората бросает пальцы в корзину и ведёт Лаки к котлу с какой-то дымящейся жидкостью. Он силой окунает туда изувеченную руку. Лаки скрипит зубами и воет.

— Это — горячее масло, — поясняет нам Марсун. — Чтобы заражения не было.

Ничего себе, асептика! Тебя бы так, козла! А управляющий продолжает:

— Лиза. Шесть игл.

Молодая женщина подходит к какому-то приспособлению и встаёт возле него на колени. Помощники зажимают ей кисти рук специальными приспособлениями. Горат достаёт из сумки иглы и засаживает их женщине под ногти. Три в левую руку, три в правую. Женщина визжит и бьётся, но колодка тяжелая, и руки прикованы крепко.

Краем глаза замечаю, что Пётр хочет встать. Сжимаю его колено и тихо говорю по-русски:

— Спокойно, Петро, спокойно. Нам нельзя вмешиваться в такие дела. Мы здесь только наблюдатели, разведчики. Без особой нужды в бой ввязываться не следует. Бери пример с меня и Лены. Смотри, как Наташа с Толей держатся. А ведь видят они то же, что и ты.

Пётр стискивает зубы и сцепляет пальцы рук. Только бы выдержал! Скорее всего, это зрелище далеко еще не самое худшее, что нас сегодня ожидает. Вижу, что Наташа с Леной что-то шепчут Сергею с Дмитрием. Те сидят вообще никакие.

А заплечных дел шоу, между тем, продолжается. Управляющий вызывает одного за другим провинившихся слуг. Их секут, им откусывают пальцы, рубят кисти рук и ступни ног, сдирают кожу с ноги или с руки. Один был приговорён к тысяче ударов плетьми. Им занимаются помощники Гората. По-моему, после трёхсотого удара они уже стегали безжизненный, ни к чему не чувствительный труп. Насмерть был засечен мальчик лет восьми-десяти, ему дали двести пятьдесят розог. Где-то на сотом ударе он только слабо стонал, а после сто пятидесятого и стоны стихли.

Петр, Дмитрий и Сергей давно уже сидят с каменными лицами и стеклянными глазами. Это над ними поработала Лена. Спасибо ей! К сожалению, они всё видят и слышат, но не могут никак на это реагировать. Чтобы отрубить их вовсе, ей пришлось бы вставать с места и подходить к каждому из них. А это всё, что Лена смогла сделать на расстоянии. И то слава Времени!

В очереди за своей порцией «поощрений» остаётся всего пять человек, когда управляющий произносит равнодушным, усталым голосом:

— Мария. Кол.

Услышав своё имя, женщина не может собраться с силами и выйти вперёд. Колени у неё подгибаются, и она падает на них. Двое помощников Гората поднимают её и приводят в чувство каким-то снадобьем. Мария озирается диким взглядом, пытается вырваться. Но помощники держат её крепко. Они влекут её к скамье в центре зала. Там они снимают с неё мантию и юбку и, оставив в одних серебряных туфельках, укладывают лицом вниз. Кисти рук они связывают под скамьёй, а лодыжки захлёстывают ремёнными петлями с длинными концами. Двое других приносят трёхметровый кол, острый конец которого обшит ярко начищенной медью. Горат тщательно и неторопливо смазывает кол салом. Он наклоняется к молодой женщине, ощупывает её промежность, зад, массирует поясницу. Ведёт себя так, словно он врач, обследующий пациентку. Делает он всё обстоятельно, не спеша. Мария дышит тяжело, всхлипывая, её бьёт крупная дрожь.

А зрители привстают, чтобы не пропустить ни одной детали этого шоу. Глаза горят, на лицах возбуждение и любопытство. Марсун хвастает:

— Горат — мастер! Бьюсь об заклад, она околеет не раньше чем через два дня!

— Это уж ты хватил, тан Марсун, — возражает один из гостей, — два дня! Так не бывает.

— Не бывает? Бьёмся об заклад! Моё ружьё против твоей упряжки!

— Принимаю! — Глаза у спорщика разгораются еще больше.

— Горат! — кричит Марсун. — Слышал? Два дня!

— Как прикажешь, хозяин, — соглашается Горат, не прекращая своих манипуляций с Марией, — два так два. Прикажешь четыре, будет и четыре.

— Тан Марсун, — вступаю я в разговор. — А что будет, если Мария не протянет на колу двух дней?

— Как что? Я проиграю ружьё.

— А Горат? Он же ручается даже за четыре дня. Вы ведь идёте на заклад, надеясь на его мастерство.

— А Горат… Гората тогда его помощники насадят рядом с этой лахудрой. Пусть полюбуется на свою работу! Слышишь, Горат?

— Слышу, хозяин, — спокойно отвечает Горат, расставляя по местам своих помощников.

— Тан Марсун, — предлагаю я, — ставлю своё ружьё против Гората, что Мария не проживёт и одного дня.

— Что?! Какое ружьё? Из которого ты по яблокам стрелял?

— А что? Оно не стоит Гората?

— Стоит! Принимаю заклад! Прощайся со своим ружьём, тан Андрей!

— Поживём — увидим, — отвечаю я, пожимая плечами и подмигивая Лене.

Двое помощников берутся за ремни, привязанные к лодыжкам Марии, и разводят ноги пошире. Третий держит кол горизонтально, нацелив остриё в промежность женщины. А четвёртый с деревянным молотом стоит у основания кола.