Чтение онлайн

В этот момент мне приходит в голову, что я оставил куртку Александра в отеле, потому что весь день погода была очень теплая. Но сейчас уже вечер, и мне следовало бы захватить куртку с собой. Я быстро соображаю, не попросить ли водителя вернуться назад, в отель, чтобы я взял куртку, но он продолжает рассуждать о налоговых декларациях, на своем красивом итальянско-швейцарско-немецком диалекте, и потому я решаю оставить все как есть. Мы проезжаем мимо старых фабричных зданий, и справа от дороги я вижу шоколадную фабрику "Линдт". Вдруг начинает пахнуть густой коричневой шоколадной массой, которая варится в гигантских металлических котлах.

Потом мы сворачиваем направо и едем вверх по холму, по направлению к Килхбергу. Я закуриваю сигарету. Водитель бросает неодобрительный взгляд в зеркальце заднего обзора, но я делаю вид, будто не замечаю этого, хотя наши взгляды на секунду пересеклись. Если это такси для некурящих, он должен был так и сказать, а не смотреть с осуждением в свое зеркальце. Мы проезжаем через маленькое село, огибаем слева церковь, водитель останавливается и говорит, что кладбище прямо за ней.

Я даю ему его прайс, захлопываю дверцу машины и по узкой гравиевой дорожке иду к воротам кладбища. Солнце уже зашло. Всерьез наступил вечер. Воздух с каждой минутой делается более прохладным.

С кладбища хорошо видно все Цюрихское озеро. Какая-то старушка на костылях ходит между рядами могил, а потом перед одной из них останавливается. Один костыль она кладет на траву, а на другой опирается обеими руками. Она стоит, скособочившись. Где-то лает собака.

Трудно найти на кладбище определенную могилу, если ты не знаешь, где именно ее искать. Я когда-то видел фотографию нужной мне могилы. Там должна быть большая серая каменная плита, на которой выгравированы имена Томаса Манна, и, естественно, Кати Манн, и еще кого-то из членов их семьи.

Я бегаю вокруг, пытаясь отыскать эту плиту, но мне мешают быстро надвигающиеся сумерки. Тогда я начинаю искать старушку с костылями, потому что она наверняка сможет мне сказать, где точно находится могила, но старушка тоже куда-то пропала. В конце концов я беру свой коробок спичек и жгу спички одну за другой, у каждого надгробия. Спички быстро кончаются, тогда я хватаю с какой-то могилы маленький пластмассовый надгробный фонарик, зажигаю в нем свечку и продолжаю метаться между рядами захоронений. Я наклоняюсь к надгробиям, стараюсь разобрать надписи. Все бесполезно. Я больше ничего не вижу. Свечка дает слишком мало света. Как ни трудно с этим смириться, но я чувствую, что мне не найти долбаной могилы Томаса Манна.

Уже почти ночь. Я сажусь на край какой-то могильной плиты, чтобы наконец спокойно выкурить сигарету. Та самая собака, которая давеча лаяла, бродит вокруг относительно недавних могил, там, где цветы посвежее. Это большой черный пес. Я почти не вижу его. Собственно, я вижу только тень пса — перемещающуюся тень. Зато я слышу, как пес обнюхивает землю, слышу шорох цветов, раздвигаемых его мордой. Потом наступает тишина. Пес присаживается и какает прямо на одну из могил. Я абсолютно в этом уверен клянусь!

Я нарочно шаркаю ногами по гравию, чтобы его спугнуть, но он не уходит. Он спокойно, не отвлекаясь по пустякам, какает. Тогда я беру надгробный фонарик, зажигаю от него сигарету, а сам фонарик швыряю в том направлении, где сидит пес. Свечка на лету гаснет, я слышу звук падения, но уверен, что не попал в идиотского пса.

В этот момент мне приходит в голову мысль, что пес, может быть, накакал на могилу Томаса Манна, я вскакиваю и бегу туда, куда бросил фонарь. Пластмассовый фонарик валяется на земле, однако черный пес исчез. Я подхожу к надгробию, ощупываю надпись пальцами, но на ощупь, по крайней мере, непохоже, чтобы там было выгравировано имя Томаса Манна. Жаль. Спичек у меня больше нет, а то бы я охотно посмотрел, кто там похоронен.

Поскольку стало по-настоящему холодно, я застегиваю мой твидовый пиджак на все пуговицы, сую руки в карманы брюк, снова прохожу через кладбищенские ворота и начинаю спускаться с холма вниз, к озеру. Я думал, что путь будет короче. Дорога, как мне кажется, все время петляет, уводя меня не туда, куда нужно.

Время от времени мимо проносится какой-нибудь автомобиль, ослепляя меня фарами, и я заслоняю глаза рукой. Справа внизу я вижу маленькую железнодорожную станцию, перехожу через рельсы. Потом, миновав пару магазинов и сельскую пивнушку, выхожу наконец на шоссе — и я у озера. Вдалеке, на другом берегу, мерцают огни.

Некоторое время я просто сижу у кромки воды. Справа от меня пристань для прогулочных пароходов, но в такой поздний час никакие пароходы, конечно, уже не ходят. У причала в весельной лодке сидит какой-то человек и курит. Каждый раз, когда он затягивается, на конце его сигареты вспыхивает красная точка, которая отражается в озере. Я довольно долго — минут десять наблюдаю за тем, как он курит, как стряхивает пепел и как столбики пепла с шипением падают в воду. Когда он кончает курить, я к нему подхожу.

Лодка слегка покачивается на мелких волнах. Я говорю: добрый вечер; человек поднимает голову и смотрит на меня. Я расправляю плечи, чтобы казаться более уверенным в себе, и спрашиваю, не отвезет ли он меня на другую сторону озера, за двести франков. Он несколько секунд обдумывает мои слова и потом говорит: да, могу отвезти.

Я спускаюсь в лодку и сажусь на деревянную скамью, а он вставляет весла в такие металлические фиговины, не знаю, как они называются, и отчаливает. Скоро мы будем на середине озера. Уже скоро.

О Кристиане Крахте, авторе "Faserland", известно очень мало. Он родился в 1966 г., в Швейцарии, детство провел в США, Канаде и на юге Франции, какое-то время жил где-то в Центральной Америке, кажется, в Венесуэле, а сейчас — в Бангкоке. "Faserland" — его дебютная книга, впервые опубликованная в 1995 г. и переиздававшаяся уже пять раз. Критики встретили ее по-разному: кто-то возмущался, кто-то находил "вполне нормальным скучным повествованием от первого лица" (отзыв в еженедельнике "Штерн"), многие отмечали пристальность авторского взгляда, своеобразие стиля, сопрягающего в себе юмор и меланхолию. Грегор фон Реццори, например, писал: "Такой точности восприятия мира, который сплошь состоит только из фирменных товаров, такой трезвости взгляда посреди пустоты, такого неприятия коллективных банальностей при сохранении тонкости распознающих способностей — всего этого, да притом в столь кристально-чистом отображении, мне еще никогда не доводилось встречать. Поздравляю автора и издателя!"