Чтение онлайн

– Может, у тебя найдется что почитать? Чтобы мне не выставить себя идиоткой, отвечая по телефону.

– Да у меня целая библиотека.

– И ты обещаешь помочь мне разобраться в деталях?

– Обещаю.

Мейбл колебалась. Валентайн улыбнулся. Он и впрямь сделает так, что ей это дело придется по душе, подумала она. И еще раз поцеловала Тони в щеку.

– Звучит заманчиво, – ответила Мейбл.

Валентайн опускался в кресло в своей гостиной, когда зазвонил телефон. Он никогда не снимал трубку, предпочитая, чтобы звонящий оставил сообщение на голосовой почте. В этом Тони находил одно из величайших преимуществ работы на самого себя.

Звонок умолк. Он подождал с минуту, затем набрал номер голосовой почты. Сообщение оказалось от Дойла Фланагана, его бывшего напарника из Атлантик-Сити. Он набрал номер сотового Дойла и поймал друга на выходе из автокафе «Макдоналдс».

– Ты что, домой вообще не заходишь?

Дойл ушел на покой из полиции через полгода после Валентайна. Поняв, что на пенсию не проживешь, стал работать частным детективом.

– Хотел бы, да не получается. Ты успел взглянуть на пленку ночного наблюдения?

– Само собой.

– Э, да что ж такое, – возмутился Дойл.

– Что случилось?

– Эта сука меня обсчитала.

Валентайн слушал, как Дойл возвращается к окошку и спорит с кассиром из-за двадцати пяти центов, пока его гамбургер остывает. Пленка Дойла еще стояла в видеомагнитофоне Валентайна, он поднял пульт и нажал на воспроизведение.

Запись была сделана в «Бомбее», крупнейшем казино Атлантик-Сити. Его раздражало, что Комиссия по игорному бизнесу Нью-Джерси позволяет своим казино не хранить старые видеозаписи и делать новые поверх них. Из-за этого изображение получается нечетким, и глаза устают от напряжения.

На пленке из «Бомбея» он увидел шесть человек, сидящих за столом для блэкджека. Подозреваемому (Дойл в записке назвал его Европейцем) было под сорок, его волосы торчали во все стороны словно наэлектризованные. Европеец выигрывал по-крупному и явно нервничал, давая основания предположить, что играет он нечестно.

– Думаешь, он жульничает? – спросил Дойл.

– Ну уж ведет он себя точно, как будто у него рыльце в пушку, – ответил Валентайн.

– Потеет, да?

– Как шлюха в церкви.

Дойл уронил телефон. Подняв, он сказал:

– Я уже столько мобильников расколошматил, что Лидди в конце концов купила мне новый из нержавейки. Как думаешь, что этот тип делает?

– Есть парочка гипотез.

– Смерть как хочется прищучить гада, – заметил Дойл.

Напарник поддразнивал его. Валентайн посмотрел еще несколько конов. Дойл подпевал песне, которую передавали по радио. «Ниссовый мед» Вана Моррисона. [2]

– Все ясно, – заключил Валентайн.

– И что он делает? – заинтересовался Дойл.

– Я наблюдал, как он играет по своим ставкам. Если ставит много, то очень уверенно. Так – р-раз, и деньги у меня в кармане. Он знает, что выиграет эту сдачу.

– Откуда же?

– У него за столом сообщник, который метит старшие карты, – объяснял Валентайн. – Европеец на первом месте по ходу игры, стало быть, верхняя карта для каждого кона – его первая карта. Стоит ему увидеть меченую начальную карту сверху, он ставит много.

– Но он же не знает, какой будет его вторая карта, – возразил Дойл.

– Не знает, поэтому время от времени может проигрывать. Но по итогам вечера он все равно в плюсе.

– И кто же метит карты?

Валентайн обвел глазами остальных пятерых за столом. Метить карты в Нью-Джерси – уголовное преступление, наказуемое четырьмя с половиной годами тюрьмы. Его взгляд остановился на без конца курящей красотке, напомнившей ему Одри Хепберн в молодости.

– Дама на третьем месте, – определил Валентайн. – Напряжена слишком.

– Ты гений, – ответил Дойл.

– На сколько «Бомбей» уже попал с этими жуликами?

– На шесть миллионов.

– Да ладно, я серьезно.

Дойл откашлялся в трубку. Валентайн выпрямился в кресле. Казино обдирают ежедневно – Лас-Вегас каждый год теряет сто миллионов, – но эти деньги утекают по капле. Большие уловы случаются, но в основном через счетчиков карт. [3] Насколько ему было известно, ни одному мошеннику еще не удавалось украсть шесть миллионов из одного казино. Это слишком большие деньги.

– Ты абсолютно уверен? – переспросил Валентайн.

– Казино подтвердило. Ого, – сказал Дойл, заводя мотор.

– Что случилось?

– Похоже, у меня объявился компаньон.

– Кто?

– Европеец. Я срисовал его белый фургон вчера, когда он выходил из «Бомбея».

– Убирайся-ка ты оттуда.

Шины завизжали, когда Дойл резко сдал задним ходом.

– Черт, стекло на пассажирском месте опускается…

– Уноси ноги!

– Кто-то направил на меня что-то. Похоже на радиоприемник…

Валентайн открыл рот, потом услышал громкий «Бум!» – как будто тысяча дверей разом захлопнулась. Он заорал в телефон, но напарник не отвечал. Наконец он различил крики людей в «Макдоналдсе». Подождал, что кто-нибудь выйдет, поднимет телефон и объяснит, что же там произошло.

Потом мобильник Дойла затих.

Валентайн обзвонил всех знакомых полицейских Атлантик-Сити. Через десять минут выяснил, кто дежурит. Его попросили подождать. Тони начал молиться. В глубине души он уже знал, что произошло. Мог увидеть всю картину так же ясно, как руку перед своим носом. Но все же он дождался, когда полицейский вернулся к телефону и произнес в трубку: «Тони, сочувствую», – чтобы окончательно принять тот факт, что погиб его лучший друг, с которым он был неразлучен сорок лет.