Фарисей
Шрифт:
Склонившись над столом, снова начал писать мелким неразборчивым почерком – «уточнить у Еф. про об-е для лаб. эрг. б-ки». Выпрямился и невидящим взглядом уставился в пространство, отчетливо представив себе заведующего лабораторией эргономической биомеханики Плотникова. Неблагодарным он оказался, размышлял Тропотун. Сколько я потратил усилий, чтобы доказать необходимость такой лаборатории!.. И что же? Вместо благодарности одни претензии. Контры с Ефременко развел. Если бы не я, милейший Иван Иванович в два счета вышиб и Плотникова, и его эргономическую биомеханику из института, несмотря на довольно-таки скромные возможности по этой части заместителя директора по хозяйству. Та-ак… что еще?.. Господин Оршанский… Чем это у него жена болеет? «Узнать у С. И. насчет жены О.» Аккуратно вписал он. Кажется, все?.. А Козлов! Опять из головы вылетело! «Позвонить на предмет квартиры для Козлова». Отложил фломастер в сторону. С тех пор как он стал завсектором мебели для общественных помещений, я не знаю горя… Да – теперь все!
Тишина… Станислав Сергеич включил селектор и покосился на часы – одна минута девятого. Мысленно обозревал многочисленные коридоры НИИБЫТиМа, по которым торопливо шагали опаздывающие уже ровно на одну минуту сотрудники крупных отделов, секторов и экспериментальных цехов. Сейчас начнется! С каким-то злорадным торжеством сказал он себе – и началось!.. Загудел утробно селектор, на полную мощность врубился звонок, ведший отсчет рабочего времени по электрическим часам в вестибюле, в дверь впорхнула секретарша Любочка в ядовито-розовом комбинезоне.
Деловито-приветливо кивнув ей, Тропотун нажал кнопку селектора.
– Станислав Сергеич? – спросил бодрый женский голос.
– Я, Софья Ивановна! Доброе утро! Слушаю вас… – словно воочию он увидел ее бледное, красивое лицо-маску. Софья была непревзойденной интриганкой и законодательницей институтских мод, несмотря на свой более чем бальзаковский возраст.
– Совет в одиннадцать тридцать. Ни пуха ни пера! В последней фразе слышалось кокетство.
– Спасибо, Софья Ивановна! Спасибо, голубушка! – добавил он воркующих интонаций. – И, извиняюсь, к черту!
Селектор отозвался грудным смехом, щелкнул и отключился – бессменная секретарша директора Станиславу Сергеичу благоволила.
Тропотун переключил свое внимание на Любочку: высоченные каблуки, смазливая мордашка и невероятное количество косметики. Что делать – молодость!
– Ну-с, как дела, красавица? – фамильярно поинтересовался он, принимая из ее пухлых ручек папку с корреспонденцией.
– Нормально, Станислав Сергеич! – Стоя возле стола, она переминалась с ноги на ногу, как застоявшаяся кобылка. Из-под махровых, в черной туши, ресниц выглядывали хитрые глазки. – Вот только…
– Что значит – только? – рассеянно переспросил он, открывая папку.
– Можно мне сегодня пораньше уйти?
– Приказы на отпуск перепечатала?
– Почти.
– Сразу мне на подпись Он переместил испытующий взгляд с папки на Любочку. Потупив глазки, она водила кончиком туфли по паркету. Туфелька была ярко-красной. Тропотун ждал. Ему было занятно, что именно придумает она на сей раз? Бабушка, если память его не подводит, была похоронена дважды, отец с матерью не вылезают из больниц, а брат в армию уже ушел.
– Я слушаю, – требовательно произнес он.
Секретарь-машинистка, числившаяся по штату лаборанткой, подняла на него свои честные карие глазки и сообщила:
– Брат в отпуск приезжает.
– Это который в армии всего три месяца?
– Он служил хорошо! – тотчас соврала она и затараторила, – вы не беспокойтесь, я все напечатаю!
– Ну ладно, – сварливым отцовским тоном сказал Тропотун. – И учти – в последний раз!
Она радостно кивнула и засеменила к выходу.
Взгляд Станислава Сергеича невольно последовал за ней. Ишь ты! Подумал он. Мозгов кот наплакал – а как задом вихлять научилась! Он хмыкнул и мысленно лишил Любочку комбинезончика: этакий розовый пухленький пупс. Он снова хмыкнул и взялся просматривать утреннюю почту.
Первым в папке лежал список лиц, приглашенных на пятнадцатилетие НИИБЫТиМа. Тэ-экс… Тропотун вздохнул и принялся просматривать список. Азовкин, Афанасьев, Брылов, Буркин, Важенин…. Стоп-стоп-стоп! Это какой же Буркин?.. Е. К.?! Тьфу черт, он же в позапрошлом году умер… Говорил девчонке, чтобы предварительно сверяла списки! И Сартаков здесь. Работнички!..
Покончив со списком, Станислав Сергеич перешел к письмам. Одно, адресованное ему лично и без координат отправителя, сразу заинтересовало его. Выхватив из стопки конверт, он повертел его в руках, затем аккуратненько вскрыл, уже догадываясь, что внутри. На голом лощеном листе от руки печатными буквами было выведено: «Твоя жена шлюха. Она… с Пустовойтовым. И поделом тебе, лысый рогоносец!»
Бессознательным движением он огладил голову – далеко не лысый, положим!.. Снова стал внимательно изучать штемпель: городской, отделение связи в двух кварталах от НИИБЫТиМа… Поднявшись из-за стола он принялся расхаживать по кабинету. Вторая анонимка в течение последних десяти дней – это наводило на размышления. Обе явно накарябаны одним человеком и, по всей вероятности, левой рукой. Первая гласила: «Оршанский тебя скоро выпнет! А ты ему лижешь ж…, лысый лопух!» В особенности Станислава Сергеича раздражало это беспардонное «лысый», потому что лысым он вовсе не был, так, слегка поредели волосы на макушке и углубились залысины надо лбом.
Для полной уверенности Тропотун извлек из запирающегося ящика стола первую анонимку, сел в кресло и сравнил оба листка – рука, да и стиль несомненно твердили об одном источнике. Он откинулся на спинку кресла, сжатые кулаки на столешнице, глаза заледенели и сузились – Станислав Сергеич анализировал ситуацию. Кому-то хочется стравить меня с Оршанским и Пустовойтовым… Размышлял он. Кому?! На директорское место две реальные кандидатуры – моя и главного инженера. Если директором станет Оршанский, он может посадить в мое кресло, к примеру, Пустовойтова – хотя выжить меня будет нелегко… Регина и Пустовойтов?.. Маразм! Ну, она ему нравится… Она с ним флиртует – это естественно для женщины. Но чтобы… Впрочем, верить женщине!..
В своем вращающемся кресле на железной ноге, напоминающей оную из сказок об избушке на курьих ножках, Тропотун сидел прочно и не без комфорта. Было бы неверно предполагать, что его напугала эта анонимка. Поэтому первое послание он проигнорировал. И вот второе… Анонимка, конечно, бумажка, вранье – но карьеру подмочить может!.. Анонимщик начал войну, требовалось его найти и обезвредить.
Станислав Сергеич нетерпеливо потер лоб. Кто же все-таки затеял интригу?.. Предположим, Оршанский… Но тогда он натравливает меня на самого себя – так не бывает! И потом, он не такой человек. Желчен, консервативен – а не подлец. Вот что, Тропотун, надо позондировать и Воеводу, и Оршанского, быть может, они тоже получали подобные бумажки?..