Фараон
Шрифт:
– Разве в числе ваших близких нет людей, достойных уважения?
– Два друга детства – Минмес и Маху. Но не вскружит ли им однажды голову высокий ранг? Первый министр передумал меня предавать, но будет ли он и впредь работать на совесть? Менх Старший, верховный жрец Амона, на закате своей карьеры думает только о том, как бы я не ущемил интересы его ставленников в администрации…
Сатья внезапно осознала, что царь делится с ней не просто своими размышлениями, но государственными секретами.
– Вы очень одиноки, ваше величество.
– А по-другому и быть не может. По мнению древних мудрецов, фараону не следует никому доверять, иначе тяжелейшие оплошности неизбежны.
– Никому? Даже своей жене?
– Я повторюсь: приобщившись к верховной власти, царица перестает быть просто женщиной. Они с фараоном составляют единое целое. Я предлагаю тебе самую взыскательную из возможных жизненных дорог. Трудности будут ежедневными, и часто тебе будет казаться, что с ними не справиться. Но справляться придется, до того самого дня, когда явится Проводник в загробную жизнь…
– Вы описываете вовсе не рай!
– Я стараюсь быть беспристрастным.
– Зачем же все это мне?
– Потому что ты способна выдержать этот груз и жить не только ради собственного счастья, но и ради счастья твоей страны. Рассчитывать ты сможешь только на себя и на меня. И мы будем вместе, и при этом оба одиноки. Если откажешься, я пойму, и не страшись никаких неприятностей. Ты по-прежнему будешь играть на арфе, очаровывая богов и смертных.
– Позволено ли мне будет… подумать?
– Дай мне ответ в новолуние.
30
Вместе с другими пленниками сирийца Бака отправили чистить хлева в большую деревню в окрестностях Фив. Хозяин, хмурый и молчаливый мужчина пятидесяти лет, требовал безукоризненной чистоты и берег репутацию. В Карнаке его молоко и пшеница считались лучшими в регионе. А вид коров, получавших заботливый уход, восхищал знатоков.
Просыпаясь на рассвете под окрики надсмотрщика, не жалевшего палок, Бак поначалу стал для местных крестьян, недовольных, что в округе появились чужаки, чем-то вроде козла отпущения. Но распределением пленников ведали службы первого министра, чьи приказы не обсуждались, так что каждая деревня приняла «пополнение» и смирилась.
Со временем на послушного и трудолюбивого сирийца перестали смотреть исподлобья, а потом и приняли как равного. Правда, ему приходилось работать и в праздники. Ложился Бак последним и, упав на циновку, моментально засыпал. Хозяин фермы на еду не скупился: Бак ел отдельно от других работников, но те же лепешки, начиненные бобовым пюре, жареные кабачки, зеленый салат, копченую рыбу и раз в неделю – мясо домашней птицы.
Конец ознакомительного фрагмента.