Фараон Эйе
Шрифт:
– Не ты ли натравил на меня этот народ?
– Ты сама сделал ставку на хеттов, а у нас в стране их не очень то и любят. Или это я заставил тебя избрать хетта себя в мужья?
– Нет, это был не твой совет. Но ты повинен в смерти царевича! Теперь я в твоей власти.
– Ты проиграла в борьбе против меня. Вот все, Анхесенамон. И не стоит так мрачно смотреть на вещи. Ты настраивала еще своего мужа Тутанхамона против меня. Ты стремилась к власти, хотя не имеешь на неё никакого права. Разве у тебя есть хоть какие-то государственные таланты, внучка?
– Я дочь моего отца, великого фараона Эхнатона! – гневно произнесла она.
– Твой отец был умалишенным, Анхесенамон. Он своей неумной политикой испортил все хорошее, что придумал мудрый Йуйя. А ведь идея то была совсем неплохая, но воплощать её нужно было по иному. На это нужно время. И много времени, а твой отец захотел все ввести новый культ сразу. И что благодаря этой политике произошло в Египте?
– Но ты помогал ему во всем и получал от него награды за введение нового культа. Разве нет?
– Тогда у меня не было выбора, но именно я спас Египет от безумного Эхнатона! И я сумею исправить все, что он натворил, за время своего царствования.
– А какой удел ты предназначил для меня?
– Пока ты будешь жить при мне в моем дворце, и ни в чем не будешь нуждаться. Что тебе не хватает? Я пришел узнать об этом.
– Я всем довольна.
– Хорошо. Охрана твоей половины с этого часа будет усилена. Это для твоей же безопасности, Анхесенамон. И тебе пока не позволено покидать дворец. Ибо толпа в Мемфисе считает тебя предательницей Египта и может причинить тебе зло.
– Мне запрещено даже гулять? – спросила она.
– Почему? Ты можешь гулять в дворцовом саду сколько хочешь.
– Только в саду? Но…
– Неужели ты не видишь опасности, что тебе угрожает? Один твой выход в город может спровоцировать бунт, а бунт может перерасти в большое восстание. Этого Египту сейчас не нужно, ведь не стоит забывать и об угрозе хеттского вторжения.
– Значит, ты решил держать меня взаперти? До тех пор пока не возложишь двойную корону на голову. А затем я станут тебе мешать. И ты убьешь меня как моего отца и мою мать.
– Мы здесь одни, Анхесенамон. И я могу говорить открыто. Твоего отца я действительно приказал убрать, ибо он был безумен и вел страну к гибели. Но в смерти моей дочери Нефертити я не повинен.
– Но её убили, разве нет?
– Скорее всего, так. Но в этом виноват не я. Скорее всего, её убрали по приказу Мерира. Но и его самого убили и теперь мы никогда не узнаем этой тайны.
– Хорошо, матери ты не убивал, но ты думаешь, я прошу тебе смерть отца?
– А мне и не нужно твоего прощения, Анхесенамон. Мне нужно твое подчинение. Твоя покорность. А теперь у тебя нет иного выбора, как подчиняться ибо весь Египте против тебя. Как он был против твоего отца!
– Ты более ничего не желаешь мне сказать? – надменно спросила она, показывая, что ему пора уходить.
– Только одно. Если ты хоть раз еще попробуешь меня предать, то умрешь. Это я тебе обещаю, и помилования тогда не жди. Я стану фараоном Египта! Я заслужит двойную корону, ибо много сделал для страны. Я служил Египту уже много лет и стоял за спиной твоего мужа. Теперь настал мой час выйти вперед…
Папирус 3 "История Нехези". Фараон Эйе на троне Верхнего и Нижнего Египта
1336 год до новой эры. Первый год правления фараона Эйе. Фивы
Тронный зал
Период Ахет
Месяц Эпифи
В старом дворце фараонов в Фивах все подготовили к приезду туда нового владыки. Стены снова оштукатурили и расписали яркими красками. Везде на колонах появились картуши нового фараона. Скульптор Тутмос уже работал над тремя статуями фараона Эйе, что должны быть установлены в Фивах, Гелиополе и Мемфисе.
Фивы снова стали главным городом страны Кемет. В столице собрались множество чиновников, номархов и жрецов. Прибыл и Хоремхеб верховный военачальник Верхнего и Нижнего Египта в сопровождении отряда в триста воинов. Основные силы его корпуса стояли в Сирии, ибо многие города поддержали хеттов в конфликте с Египтом и там могли произойти серьезные события.
В большом церемониальном зале для приемов в самом центре стоял новый трон для фараона, сделанный из черного дерева с золотом. Его подлокотники изображали мифических животных с головами змей.
Яркие расписанные колоны были освещены многочисленными светильниками. Между этими колонами стояли музыканты, которые играли на лирах, флейтах и арфах. Рядом стояла стража фараона из черных нубийских гвардейцев в богатых доспехах со щитами с картушами фараона Эйе. В руках они держали длинные копья и их исполинские фигуры напоминали статуи. Никто из них даже не шелохнулся в течение долгого времени и только глаза выдавали в них живых людей.
Постепенно зал стал наполняться придворными. Вошла депутация жрецов Амона-Ра. Их было более 30 человек во главе с самим верховным жрецом. За ним последовали жрецы Птаха из города Мемфиса, за ними жрецы Осириса, Исиды, Себека, Сета, и множество других делегаций от городов и номов.
В отдалении у статуи Тутанхамона стол Хоремхеб со своей свитой. На полководце была бронзовая кольчуга, роскошный белый плащ, и высокий ребристый сирийский шлем с султаном. Подобные же наряды были и у всех его офицеров, с тем отличием, что их шлемы были менее роскошными и без султанов. Все они блистали дорогим оружием, изукрашенным драгоценными камнями.
С левой стороны от великолепного трона находились придворные женщины и среди них была царица Анхесенамон. Все они были, в честь первого торжественного приема у нового фараона в новой столице, наряжены в белые платья с золотыми украшениями и богатой вышивкой. Головы дам были покрыты париками, стянутыми золотыми обручами. На царице Анхесенамон был золотой калаф с изображением грифа с изумрудами и бирюзой. Все женщины держали в руках цветы лотоса.